– Ты это сделал! – крикнул я в ответ. – Кто это сделал?
– Ты это сделал! – Донти отступил и трижды быстро ударил себя кулаком в грудь. – Вперед! Вперед!
На поле хлынул весь тренерский состав вместе с игроками со скамейки запасных, и вся наша команда сгрудилась в орущую и скачущую торжествующую толпу. Их энергия захлестнула и меня, но немного иначе. Я выбрался из толпы и посмотрел в сторону трибун. Я сразу же их узнал – папу, Амелию… и мою маму.
Она была укутана с ног до головы в зимнюю одежду, но радостно махала и кричала вместе со всеми.
Это и есть победа.
После возвращения в школу несколько дней спустя нас с ребятами встретили как героев, но радость победы уже меня покинула. Сезон закончился, и я мог проводить больше времени в автомастерской, хотя папа был непреклонен.
Когда я вошел в класс математического анализа, некоторые ученики разразились аплодисментами.
Я занял свое место и почувствовал на себе взгляд Холдена. Мы едва ли обменялись парой слов с той ночи, когда я позвонил ему из больницы, отчаявшийся и напуганный. Никогда в жизни еще не чувствовал себя таким одиноким, а он был рядом и вытащил меня из темной ямы.
Я должен ему гораздо больше глухого молчания.
Мистер Рейнольдс прошел по классу, раздавая результаты нашего промежуточного экзамена.
– По большей части, очень впечатляет. – Он положил бумаги лицевой стороной вниз на наши столы. – У некоторых из вас были проблемы со значениями производной функции, но в целом я очень доволен прогрессом.
У моего стола он с улыбкой тоже положил перевернутый лист.
"Я лениво ухмыльнулся ему и показал свой тест с большой красной буквой А. Он поджал губы, не сильно впечатленный, а затем показал свою А+.
Сволочь.
Я со смехом закатил глаза, а он пожал плечами, как будто он тут ни при чем, просто внутренний гений вышел из-под контроля.
Натянутость и неловкость между нами ослабли.