К тому же я заинтересовалась.
– И что же такого ты ему сказал? Хотя для тебя это уже ничего не изменит. Твой король умрет ровно через два хода. Пожалуй, я отрублю ему голову. Да, так и сделаю! Возведу на плаху и казню на глазах у благодарных зрителей. Как думаешь, они это оценят?
Баррет зарычал, но что он мог со мной сделать? Ни-че-го!
– Я объяснил ему, что вы из себя представляете, – в ярости прошипел он. – Вы все!.. Метка на его плече тому подтверждение, и он даже не побоялся опозориться. Не скрыл ее, а вышел с голой спиной.
– Вообще-то на его плече знак королевской династии Аренты, – пожала я плечами. – У тебя такого нет, Баррет, так что ты просто ему завидуешь.
Но он лишь расхохотался в ответ.
– На его плече проявилась метка рода матери, а не отца. Это означает, что его мать – шлюха и нагуляла его от другого. Точно так же, как и твоя, – заявил мне Артемис, после чего мне захотелось сыграть с ним еще одну партию и демонстративно казнить все его фигуры.
Тут меня снова изнутри толкнули, да так сильно, что я вздохнула.
За то, что он назвал ее мать шлюхой. То есть мою…
Еще один толчок, и я согласилась, что запуталась в формулировках.
«Хорошо, нашу с тобой мать, – сказала я своей второй ипостаси. – И мы ему это не простим, обещаю! Но сейчас нам нужно успокоиться. С Барретом покончено, но у меня впереди еще одна игра, и вылететь с турнира будет в высшей степени глупо».
К удивлению, толкаться изнутри перестали.
– Ничего не понимаю, – сказала я Артемису. – Это какая-то натянутая за уши ерунда, которую ты пытаешься выдать за правду.
Хотя я уже почти все поняла.
Адриан сам мне об этом рассказал – о том, что у него на плече проявился знак рода матери, а не отца, и он понятия не имел, что бы это могло означать.
Ну что же, Баррет разъяснил ему все в самой грязной, издевательской форме, а теперь донес это и до меня.
– Если на плече у дракона проявилась метка рода матери, это означает, что он – незаконнорожденный.
Ахнув от неожиданности, я все-таки успела выставить защиту. На трибунах засвистели и затопали, но я так и не поняла, осуждали ли они Баррета за то, что он сделал, или за то, что все-таки не попал.
Затем он сбежал, так и не дождавшись вердикта озадаченных его поведением судей.