Кто-то и вовсе показал обиду.
Кто-то лениво смотрел в окно. Так, а этого человека вовсе надо будет уволить! Все советники герцога должны быть заинтересованы в судьбе Австрийской империи! И тем более должны способствовать повышению позиций Вильгельма фон Цальма. У этого человека герцог подобного рвения не увидел.
Вильгельм фон Цальм вздохнул в полной тишине. Он легко переложил вину за происходящее на своих советников и был этим доволен.
— Ваша Светлость, — обратился к герцогу пожилой генерал. — При всем уважении, но в нашем положении не приходится выбирать между разными вариантами.
— Да, и это вина прошлого императора! — воскликнул Вильгельм фон Цальм. — Этот бездарь сидел на троне и при этом не держал полноценную армию в боевой готовности.
Чтобы армия Австрийской империи была максимально большой, Фридрих Шестой принял решение законсервивать ее. Так он смог значительно сократить расходы на ее содержание. И отправить эти финансы на развитие артефакторики. Хотя Вильгельм фон Цальм считал это бесполезным занятием. Ведь имперцы уничтожили большую часть запасов его хваленых артефактов!
— Доктрина и работала, — осторожно напомнил генерал. — Просто перед полномасштабной войной армию надо было расконсервировать.
Вильгельм фон Цальм скрежетнул зубами. Ему не понравилось, что генерал говорил так, будто герцог не предусмотрел очевидного. Нет, это не так. Обстоятельства не позволяли тратить столько времени на подготовку!
— Ерунда это все, — процедил герцог. — Вы прекрасно знаете, почему мы не могли ждать!
— Тогда предлагаю послушать, что вы предложите нам, Ваша Светлость, — генерал победно улыбнулся и скрестил на груди руки.
— И предложу, — хмыкнул Вильгельм фон Цальм и подошел к огромной интерактивной карте, что висела на стене. — Семнадцатую, триста сорок шестую и двадцать четвертую танковую дивизию отправляем вот сюда, к германцам, — он сделал соответствующее обозначение на карте. — Шестой и тридцать девятый полка отправляются на границу с Российской империей. Будут давить наших врагов там, — с ухмылкой закончил герцог."
"— Это безумие! — выпучил глаза пожилой генерал.