Чтобы погасить огонь, достаточно нажать на скрытый камень в стене, и крышка в желобке закроется, перекрыв доступ воздуха. Огонь постепенно погаснет.
– Я не могу поверить, что подобное было сделано столько столетий назад, – прошептал восхищенно Берхарт и полез смотреть, как все это выглядит. Он засовывал свой нос так далеко, что едва не подпалил волосы.
– Ты не туда смотришь, братец, – донесся до нас голос Олларта откуда-то сбоку.
Мы тут же все повернулись в его сторону.
Олларт стоял около заваленного книгами стола и медленно листал какой-то журнал.
"– Не трогай, ничего тут не трогай, Великим молю! – попросил он, загораживая собой стол от брата. – Этим книгам столько лет, что они вполне могут рассыпаться в руках.
– Что-то я не заметил, – Олларт пожал плечами и глянул на Берхарта так, будто боялся, что тому прямо сейчас станет плохо. – Да не трясись ты так.
– А если от твоего прикосновения заклинание спадет? – прищурившись, спросил Берхарт, принимаясь осматривать комнату.
А посмотреть тут точно было на что. Я лично даже не думала проходить вглубь, опасаясь, что Берхарт и на меня нарычит. Эскалион тоже остался стоять рядом со мной.
Почти вся комната была заставлена столами. Книг, правда, больше не было. На остальных столах ютились какие-то горшки, баночки, шкатулки, куски металла, камни, котелки и прочие подобные вещи.
Напротив я заметила еще несколько дверей, на которые и указала Эскалиону.
– Да, здесь есть еще несколько комнат. Я бывал тут, правда очень редко, поэтому знаю. Эта комната у Венсана была чем-то вроде прихожей-склада. Он оставлял здесь все, что его интересовало, но до чего не добрались руки исследовать.
Берхарт тут же вскинулся, превращаясь в учуявшую добычу гончую.
– Еще есть что-то? – он поглядел на двери и замер.
Эскалион покосился на него, и на его лице я прочла то же выражение, какое совсем недавно было у Олларта.
– С тобой все будет нормально? – спросил Эскалион, с сомнением глядя на Берхарта. – Твое сердце стучит слишком быстро.
– Что? – брат повернулся в нашу сторону и пару раз непонимающе моргнул, а потом до него явно дошел смысл сказанных слов, так как он явственно смутился. – Прошу прощения.