Наконец, архипастор закончил. Я сразу сообразила, что надо делать. Присев настолько низко, насколько могла, я склонила голову, давая понять, что всем своим сердцем преклоняюсь перед Богом. Да, архипастор тоже всего лишь человек, но в данный момент он как бы олицетворял Великого.
Спустя пару секунд я ощутила тяжесть на голове. Вздохнув, досчитала до трех и выпрямилась. Архипастор отошел в сторону и замолчал. Открыв глаза, я обвела взглядом затихший зал.
– Клянусь защищать...
Голос мой в тишине звучал так, что даже у меня побежали мурашки.
Честно говоря, я немного сомневалась, что возложение короны на голову королевы должно проходить именно так. Мне казалось, что все должно быть несколько проще. Церковные песнопения ведь не просто так проводятся. По сути, церковь как бы просит Бога по возможности помогать мне, присматривать и оберегать. Такого удостаивались обычно лишь сами короли.
Да и клятва...
Ее дают короли.
Не знаю, что тут происходит, но ничего поменять нельзя. С утра мне просто сунули текст под нос, сказав, что зачитать нужно будет именно его. Практически любой аристократ знал эту клятву наизусть. Это входило в обучение. Так что мне не потребовалось торопливо что-то заучивать.
Я пыталась заикнуться, что произошла какая-то ошибка, но все вокруг закрутилось, завертелось. От моих попыток отмахнулись, сказав что-то о том, что не так давно произошли изменения и все давно согласовано, а мне не стоит переживать.
Честно говоря, с утра все произошло настолько быстро, что я толком ничего не поняла. Ввалившиеся в покои служанки намыли меня, не слушая никаких возражений, одели, причесали, надушили, а потом отвели в тронный зал. Здесь к тому моменту уже все было готово. На мои плечи накинули тяжеленный королевский плащ, поставили в нужное место и, дождавшись короля, начали церемонию.
Когда я закончила, архипастор подал мне руку и потянул к трону.
Обычно королеву провожает к трону король, как бы давая понять всем, что она пришла сюда по его воле. Но когда к трону ведет кардинал, это как бы говорит, что корону на мою голову возложил сам Бог.
Повернувшись, я заметила, что на спинке моего трона сидит ворон, а лицо у Гордона до того скучающее, что даже подозрительно. После того как я села, в зале громом разразились аплодисменты.