Как-то слишком глубоко вдохнув, она немного повернулась ко мне, рассматривая. Я тоже осторожно повернула голову, не зная, как себя вести с собственной матерью. Столько раз в прошлом я пыталась к ней приблизиться, понять, но каждый раз наталкивалась на стену. В конце концов я просто разочаровалась и устала, прекратив свои попытки сблизиться.
– Итак, ты теперь знаешь, – сказала она, рассматривая меня со странным выражением лица.
– Да, мама, – отозвалась я, кивнув для верности. – Отец рассказал мне о воле королевской магии.
– И что ты об этом думаешь? – резко спросила она, будто пытаясь в чем-то уличить. – Я сомневаюсь, что ты осознаешь, как сильно нам всем с этим повезло. Теперь наша семья будет второй по значимости после королевской.
Я вспыхнула от негодования. Вот, значит, как? То есть ради того, чтобы хоть как-то на меня теперь влиять, она решила помириться? Не бывать этому!
Так, тихо, тихо. Всё, скорее всего, не так. Мать знала обо всем с самого начала, так что если бы она хотела на что-то там влиять через меня, то и вовсе бы не ссорилась, постаравшись с самого моего детства заиметь на меня определенное влияние.
Чего же она хочет?
– Я понимаю, о чем ты, мама, – кивнула я, тщательно подбирая слова. – Не могу сказать, что счастлива, все-таки слухи...
– Глупая девчонка! – тут же осекла меня мать. – Даже если король именно такой, каким его описывают, то быть его женой все равно большая честь. Он король! Этого достаточно.
Я поджала губы, сдерживая рвущиеся наружу слова.
– Возможно, ты права, – выдохнула, унимая колотящееся сердце.
– Конечно, я права, – фыркнула она. – Ты слишком молода. В твоей голове полно глупых мечтаний, о которых пришла пора забыть. Это все твой отец, – мать поморщилась. – Эта его... бесхребетность.
– Не говори о нем так! – сказала я резко, сердито вскидывая на нее взгляд. – Отец прекрасный человек, в отличие...
– От меня? – мать хмыкнула, складывая руки на груди.
Она замолчала, и между нами повисла напряженная тишина. Я еще пару секунд посверлила ее взглядом и отвернулась, не желая больше ни смотреть на нее, ни говорить.
Странно, но даже спустя десять минут мать не ушла, упорно сидя рядом.
– Почему? – спросила внезапно я, тут же удивившись. На мгновение мне даже показалось, что голос принадлежал не мне.