Красива, мила, обаятельна и чуть-чуть упитанна, что ее совершенно не портило. Папа называл Сонечку настоящей русской красавицей. Она смущалась, но отвечала остроумно:
– Правильнее сказать: настоящая среднерусская красавица. Но как русской, так я могу быть и украинской, и белорусской, поэтому национальность отбрасываем. Остается – настоящая среднекрасавица.
– Еще и скромница! – ласково гладила по головке любимую племянницу мама.
Наряд Соня выбрала роскошный. Фата (метров пять невесомой ткани) и симпатичный веночек, у платья широченная воздушная юбка, как в фильме из жизни девятнадцатого века, и… корсет, расшитый блестками и бисером.
– Похудею к свадьбе! Обязательно похудею! – твердила Соня.
И купила-таки корсет, который на спине не сходился у нее сантиметров на десять.
Похудеть Соне не удалось. Она мужественно голодала днем, ложилась спать со спазмами в животе, не могла уснуть.
Я попробовала было заикнуться, что, мол, хорошо бы корсетик поменять. Но Сонина подруга, которая на свадьбе была свидетельницей, с авторитетным видом мою идею отбросила и пообещала: утянем!
Вот мы и утягивали Сонечку в день свадьбы.
– Выдохни! Еще выдохни!"
"Глаза у Сонечки из орбит выкатываются, грудь двумя полушариями выпирает, зримо растет, а мы все тянем и тянем, корсет по миллиметру сходится. Осталось сантиметров пять утянуть, как вдруг – хрясь! Шнур порвался! Корсет расползся. Сонечка быстро и глубоко задышала, освобожденная.
– У нас дома веревка бельевая – тонкая, капроновая, очень прочная, белого цвета, от шнура не отличишь. Сейчас я позвоню, нам принесут.
Через полчаса доставили веревку. Время поджимает, гости и жених у подъезда топчутся, а у нас невеста не готова.
Стали мы снова Сонечку утягивать. Вспотели, взмокли, пальцы болят, веревка их режет.