– Она, Настя, в музыкальной школе преподает. Ой! Надо подсказать, чтоб за бандитовой виолончелисткой присмотрела. Правильно? Когда из школы привести, ведь по дороге и вообще. Сыночку шесть лет, в этом году в первый класс. Федор и Настя все деньги в квартиру вбухали, в долги влезли. Мебели – пшик. На кухне – холодильник и плита, кастрюли на полу стоят. Вместо стола – коробка, сидят на ящиках. Вот и думаю: сбросимся, пусть хоть табуретки купят. Вам как? Десятка не в урон будет?
– Не в урон, – сказала я и достала деньги.
Раиса Тимофеевна надела очки и вписала ниже заголовка «Игнатовы, кв. 9, на обзаведение» – «Уколовы, кв. 5, – 10 руб.». А выше нашей фамилии шел столбец цифр от десяти до ста «руб». С Гурвичей Раиса Тимофеевна меньше сотни не брала.
– Вот и славно! – Раиса Тимофеевна закрыла тетрадь. – А то Даша из пятнадцатой кривится: я новеньких не знаю, почему на них сдавать обязана? Да никто не обязан! Но по-соседски, по-людски жить надо! Правильно?
Тот визит Раисы Тимофеевны был последним.
О ее смерти мы узнали почти случайно. В доме погас свет. Час сидим без электричества, второй, третий. Лето, жара, в разгаре заготовка консервов, холодильники текут… Высыпали на улицу, мужики, не дожидаясь монтеров, в трансформатор полезли… Рубильником пощелкали – электричество появилось.
Хоронили ее как народного лидера. И одновременно – как вора в законе. Потому что кладбищенский сторож, когда увидел нашу большую процессию, спросил:
– Кто из мафии преставился?
Поминки на улице перед домом организовали.