У меня Ленка уже, наверно, проснулась. И теперь в засаде сидит. Я б тоже сидела, после вчерашней моей смс, о том, что дома не ночую, и ложись спать.
Сеструля в курсе, что для меня это поведение совершенно нехарактерное. Поэтому и ждет. И надо еще ей что-то говорить. И еще придумать причину, по которой я из ""Стройинвеста"" увольняюсь.
И чтоб правдоподобно.
Конечно, можно сказать правду. Но это мало относится к категории реальности.
Ни в какой реальности потому что такие, как мой сегодняшний любовник, не обращают внимание на таких, как я.
Я и сама не верю.
До сих пор.
Несмотря на отчетливую ломоту послесексовую во всем теле, на натертые щеки, истерзанные губы, веник на голове и синяки на запястьях, короче говоря, на все материальные подтверждения.
Мозг не воспринимает.
Как вот перестал еще вчера функционировать, так до сих пор в себя и не пришел.
Ровно с того самого момента в коме, как я в лифте Пашу Носорога увидела.
И обалдела.
Нет, то, что я на него работаю, как и все остальные в этом здании, я прекрасно знала, не настолько уж беспросветная дура.
Но за три года работы видела я его ровно два раза.
Причем, первый раз вообще издалека.
Я как раз только месяц как устроилась, тащила какие-то бумаги, и на первом этаже услышала низкий такой, хриплый, носорожий рев. Испугалась, подпрыгнула, чуть не растеряв папки, глянула на источник шума, как раз заходящий в лифт вместе со своими, порядком сбледнувшими с лица, подчиненными.
Паша говорил по телефону, и из цензурных в его речи были только междометия.
На тот момент для меня, дочери филолога и инженера, людей высокоинтеллектуальных, это было шоком. Я, открыв рот, смотрела, как Паша, высокий, очень крепкий мужчина, с короткой стрижкой и злым, недовольным лицом, заходит в лифт, продолжая рычать на кого-то по телефону так, что у всех присутствующих, включая меня, в буквальном смысле рукотрясение начиналось.
А потом он неожиданно поймал мой взгляд. И вот тут я внезапно поняла, почему он Носорог.