Что сейчас и показал Люде, подтянувшись семнадцать раз на зависть остальным. В конце сделал подъем с переворотом и спрыгнул на землю. Вот сейчас ее взгляд мне больше понравился. Восхищение и гордость.
— Идем дальше, — довольный произведенным эффектом, сказал я.
Дальше мы прошли мимо двух театров и вышли на площадь Ленина. Отсюда двинулись в сторону бывшей усадьбы Голицыных. До моего носа донесся запах свежей выпечки, а в животе предательски заурчало, вызвав у Люды улыбку. Возле усадьбы находилось кафе, откуда по всей улице и разносились приятные ароматы.
Уже после кафе нам повезло найти свободный гамак и со всеми удобствами расположиться в нем. Тут их целую аллею построили."
"Лежа в обнимку с девушкой, я думал, насколько контрастно смотрится этот парк, созданный для людей, от того страшного будущего, что нарисовалось в моей голове после ознакомления с речью Сталина. С одной стороны — вроде новая власть реально старается сделать жизнь простых рабочих лучше, а с другой — от того же крестьянства требуют подвига, сразу предупреждая, что им придется жить в разы хуже.
Этот поход не только позволил мне приятно провести время с Людой, но и окончательно развеял все сомнения. Хорошо жить должны не только рабочие, но и крестьяне! И пусть коллективизацию я не отменю, а раз за нее рьяно принялся товарищ Сталин, то вопрос этот решенный, но уж постараться ее направить в русло закона, чтобы люди на селе чувствовали себя хоть немного защищенными, а не бесправными рабами — я должен! Тем более и учусь я не где-нибудь, а на факультете советского права.
Летом учебы естественно не было, так что времени у меня стало больше. Можно было заниматься и книгой по кораблестроению, и на секцию ходить, и штудировать законы, выпущенные Центральным исполнительным комитетом.