Она незаметно приоткрыла глаза — связанная, она лежала на боку на спине раньяра, а рядом с ней суетились несколько иномирян, переговариваясь между собой. Черты их лиц смазывались — одинаково черноволосые, бородатые, воняющие, как воняет всякий по любую сторону фронта через пару недель полевой жизни.
Куда собираются ее унести? Подальше от дармонширцев как заложницу или, наоборот, к командиру иномирянской армии? Судя по тому, что в иномирянской речи то и дело проскальзывало «Ренх-сат, Ренх-сат», вернее было второе предположение.
Она, проверяя, остались ли какие-то из заготовленных мощных заклинаний на накопителях, ощутила подрагивание притушенной ею сигналки, которая могла бы вызвать сюда Марта. Хорошо, что она все-таки притушила ее активность. Справится сама. Плохо, что ее друзья наверняка сделали то же самое.
Из заклинаний осталось одно. Самое мощное.
Вики задумалась — не стоит ли подождать, пока ее доставят к генералу иномирян и там, на месте, его устранить. Но опыт подсказывал, что нужно выжимать максимум из текущей ситуации, когда известны все переменные.
Да и тратить время, за которое можно помочь своим подразделениям, на уничтожение одного врага, недальновидно и глупо.
Пить хотелось страшно. Вики потихоньку подтягивала силу из одного накопителя, из другого, ощущая, как ее резерв восстанавливается.
Она скользнула взглядом по сторонам, насколько позволяло ее нынешнее состояние — темень, разбавляемая редкими факелами и кострами, баррикады иномирян — мирных, слава Богам, не виднелось, — охонги, несколько тха-охонгов, невидши, тенями застывшие на четырех лапах у стен домов.
Раньяр успел уже взлететь на уровень первого этажа, когда веревки на Вике расползлись от восстановившегося персонального щита, а она слевитировала выше под удивленные крики с земли и возглас всадника, судорожно пытающегося нашарить автомат.