Просто стояла, тяжело дыша, напряженная, как струна, у его груди.
— Потому что Четери десятки лет сражался с монстрами, — сказал он тихо в ее макушку — от нее пахло гарью, потом, землей и тиной, и все равно ему хотелось коснуться ее губами. — И потому что он не моя жена.
Принцесса замерла — и вдруг за мгновение расслабилась, успокаиваясь.
— И слава богам, — откуда-то из-за папоротников ворчливо прокомментировал дракон. — Я бы не согласился, видит богиня. А теперь, когда вы так славно поругались, мы можем идти?
Принцесса хмыкнула в грудь Тротту.
— Подожди, Четери, — попросила она, доставая нож. — Ты не мог бы… подойти ко мне? Я кое-что придумала.
Тротт прикрыл глаза и заставил себя молчать, наблюдая, как она делает на ладони небольшой разрез и чувствуя, как ходят на скулах желваки. И затем он тоже молчал, когда она собственной кровью выводила сзади на рубахе Мастера слова: «Нам остался день пути».
Четери через плечо косился одобрительно.
— Опять будем ссориться? — тихо спросила принцесса, когда Тротт взял ее руку, чтобы залечить.
Он покачал головой, проводя пальцами над раной. Кровь наполняла ее ладонь. Дракон в стороне жадно пил воду, задрав голову.
— Похоже, — сказал Тротт, — мне придется привыкать к тому, что вы теперь сами принимаете решения, Алина.
Она улыбнулась, отняла руку — уже почти залеченную. И поднесла к его губам.
— Жалко, если пропадет, — проговорила она серьезно.
Тротт покачал головой — но вопреки всему, что ощущал, склонился к ее ладони и коснулся языком потеков крови.
Было солоно и горячо, по телу словно плеснуло жаром — и он, чувствуя, как по телу пробегает жаркая дрожь, провел языком по коже еще раз и еще — пока на ладони не осталось ничего кроме розового шрамика.
— Не так страшно, да? — прошептала принцесса с нежностью, аккуратно касаясь его губ пальцами — то ли гладя их, то ли стирая кровь. Он не стал себе отказывать — поцеловал эти пальцы и усмехнулся.
— Не страшнее, чем вы в гневе, леди Тротт.
Сбоку раздалось покашливание, и они повернулись к дракону. Тот выглядел таким же уставшим, как они оба, но смотрел на них с очень исследовательским прищуром.