Голова кружилась, стук сотен – или уже тысяч? – сердец из горы повергал в ужас: сможет ли спасти всех, хватит ли на всех сил?
«А где же нам еще быть, брат?» – с легкой насмешкой ответил Люк Дармоншир, нахальный ветер, от одного присутствия которого и иронии вдруг стало дышать легче. – Скажи, чем помочь тебе сейчас. Тебе нужна кровь?»
«И много, – подтвердил Владыка, перебираясь через очередную трещину. – Но прежде брось меня в озеро, брат».
Змей совершенно неприлично захохотал-зашипел и со словами: «Тамми, на тебе охота, тащи к нам столько добычи, сколько сможешь», – изогнулся дугой, чтобы подхватить дракона всеми четырьмя лапами, за пару секунд вынес его в воздух высоко над озером и швырнул вниз.
«Ты не разобьешься?!» – крикнул он вслед, спохватившись. Подтянул к Нории ветер, придержал его в полете.
«Нет», – ответил дракон, вытягиваясь стрелой, глядя на гору, – пик рушился пока медленно, неохотно, по пласту, по скале – и вошел в ледяную, полную силы воду ледникового озера.
Здесь били сотни родников и водились сотни духов, здесь, как в любом молодом озере или реке, полной силой играла стихия Матери, и дракон завис в толще воды, впитывая ее столько, насколько хватило воздуха потомку водной богини. Он вынырнул на поверхность, но не успел сделать то, что задумал.
От срезанной вершины под грохот обвалов и дробный стук драконьих сердец откололся большой кусок, полетел вниз по склону, медленно дробясь, и Владыка словно в страшном сне увидел, как кувыркается в клубах серой пыли молодая драконица, ломая крылья, неспособная даже сжаться в клубок, чтобы уберечься.
Драконица – он помнил ее имя, И́тери, – корчилась на траве, рыча и воя от боли, истощенная, со сломанными ребрами, просвечивающими сквозь шкуру, когда рядом снова шлепнулись четыре крупных, истекающих кровью горных барана.
Драконица вцепилась в тушу, крупно дрожа, заглотила ее, схватилась за вторую.