Если же колдунья будет сопротивляться – подчинит её мысли. Пусть сила его была не так велика, как у Итхир-Каса, но он тоже был потомком первых воинов, спустившихся с богами с небес, и оттого умел заставлять людей делать так, как нужно. А не выйдет – посадит на цепь. Оковы и плеть работают не хуже мысленного подчинения.
Портреты колдуньи встречались в захваченных городах слишком часто, и Тенш-мин даже смягчался, разглядывая светлые глаза и белые волосы, и признавал, что владеть такой добычей не хуже, чем сотней тысяч сундуков с золотом.
Тенш-мин знал, что у колдуньи есть муж и дети, но их участь была решена, и они его не волновали.
– Воины этого мира слишком мягкосердечны, оттого слабы, и возможность, подобная нынешней, должна была рано или поздно появиться, – продолжал он свою речь. Тха-норы почтительно внимали, поднося ко ртам чаши с вином. Они понимали, о чем он говорит.
Воины здесь были чувствительны, как бабы, жители – болтливы. Лазутчикам, переодетым в местную одежду и знающим язык, даже не нужно было расспрашивать местных: разговоры о том, что беженцев выводят через волшебные врата, а затем вывозят в столицу, что выведут обязательно всех, звучали и в храмах, и на вяло действующих рынках, и в очередях за продуктами и водой.
Тенш-мин за свои сорок пять лет ни разу не упустил возможности победить. Но он не был бы победителем, если бы только ждал возможностей.
Генерал давно понял, что чем дольше его войска двигаются к столице, тем больше у местных времени подготовиться и дать отпор. Расстояние до Иоа-нес-бурга и предсказуемость были слабым местом его армии, а военные машины противника, маги и оружие – их преимуществом.
– Вот она, возможность стать быстрыми и непредсказуемыми, – веско ронял он слова. – Да, мы готовились выступить иначе, но сами боги подсказывают нам более легкий путь.
Несколько декад назад он с советниками и тха-норами долго сидел над захваченными картами страны, посылал разведчиков в облачные дни осмотреть нужные места сверху, и наконец начал свой путь к победе.
Уже две декады в леса под столицей по ночам прилетали раньяры, которые высаживали нейров в густых чащах между поселениями у южной широкой дороги, ведущей в город, максимально близко к ней, чтобы она была в поле видимости, но далеко от поселений, чтобы не наткнулся на скрытников до срока случайный селянин.