Внешний щит держался, хотя враги прицельно колотили взрывами в одни и те же области, на которых уже стала проявляться структурная решетка. Воняло плавленым хитином, муравьиной кислотой, порохом, дымом от выстрелов гранатометов. А внизу, под холмом, собиралась целая армия – было страшно смотреть туда, потому что визги возбужденных тха-охонгов оглушали. Матвей успел задублировать шитовой накопитель на внутреннем щите, укрепить несколько узлов на внешнем, когда заметил, как по земле, по темным теням, длинным от заката, потекли тени живые.
– Невидши! – крикнул Димка справа.
Невидши, десятки, сотни невидши невероятно быстро неслись к щиту, скидывали у него крупные сероватые бруски, похожие на мыло, и ускользали обратно. Тех, кого задевало огненными заклинаниями, разрывало на части – и только через несколько минут Матвей сообразил, почему.
– Это же взрывчатка! – заорал он. – Они обкладывают щит взрывчаткой!!!
С одной стороны от Матвея капитан Дробжек сосредоточенно лупила по невидши огненными Лопастями – те сносили головы сразу нескольким тварям, заставляя детонировать взрывчатку, и истаивали.
Однако невидши было слишком много, и двигались они с нечеловеческой скоростью – горки взрывчатки у щита росли, и приходилось работать все аккуратнее, отталкивать бруски Таранами, но все понятнее было, что не справляются, не получается остановить минирование… Матвей заливался потом – казалось, что между щитами воздух раскалился.
"И вдруг волной отхлынули от щита подальше и невидши, и тха-охонги с иномирянами.
– Маги, внутрь! – раздался вопль Вершинина.
Димыч перемахнул через стену. Матвей увидел, как с трудом подтянулась Люджина, но тело наверх забросила легко, оберегая живот.
У той бойницы, из которой стрелял таинственный меткий снайпер, лежала Дорофея Ивановна и, не глядя на окружающих, делала выстрел за выстрелом, быстро и ловко перезаряжая длинную винтовку.
За стеной раздался вопль на иномирянском, в котором легко читался призыв атаковать, и в этот же миг по взрывчатке с нескольких сторон ударили гранатометы. Раздался взрыв такой силы, что Матвей оглох и ослеп.