Так и хотелось пропеть детскую известную песенку. Нервы немного шалили, а корсет давил на грудь. Привыкнуть к этим мучениям я никак не могла. Хорошо, что днем нас никто не заставлял облачаться в пыточную одежду. Так что в целом можно было и потерпеть.
Участницы сразу растянули губы в самых счастливых улыбках, и мне пришлось последовать их примеру, потому что взгляд Орнеллы добрался до меня. И я как будто физически ощутила ее недовольство.
‒ Так и щеки отвалятся, ‒ неестественным голосом протянула Агата, пытаясь говорить и одновременно улыбаться.
‒ Угу... ‒ согласилась я.
Напряженная тишина витала в воздухе, как невидимый туман. Свет от пульсаров мерцал на стенах, создавая танцующие в нервном танце тени. Глаза участниц, полные надежд и сомнений, следили за каждым движением двери, через которую должен был войти принц. Я же хотела поскорее отсюда сбежать.
Воздух был насыщен ароматами приготовленных блюд, доносившимися из кухни, однако аппетит не просыпался.
И вот, наконец, наше томительное или, лучше сказать, утомительное ожидание было вознаграждено.
Лакеи распахнули двери, и Карл, облаченный в элегантный золотой камзол, перешагнул через порог. А следом за ним в помещение вошла Тереза, неся в руках охапку невероятно длинных роз всех возможных цветов и форм.
Что-то мне это смутно напоминало.
‒ Дорогие дамы, ‒ начал наследник, величественно обведя нас своим красноречивым взглядом. ‒ Простите мне мое опоздание, однако на то у меня были веские причины.
Признаться, выглядел Карл прекрасно. Легкая кривая ухмылка заставляла ощущать в нем не только будущего властителя, но и обычного мужчину, балагура и озорника. Он располагал к себе, вне всяких сомнений. Не удивительно, что почти все участницы смотрели на него, распахнув прелестные ротики и хлопая длинными ресницами.
‒ Все это время, что вы отдыхали и готовились к ужину, я провел в розарии. Выбирал розу для каждой из вас.
Карл медленно прошел по столовой, останавливаясь перед каждой девушкой, чтобы вручить ей цветок. Его взгляд был теплым и внимательным. Чутким, но с острой ноткой лукавства. И эта двойственность в любом другом человеке смотрелась бы фальшиво, но принцу шла.