Ее грудная клетка мерно поднималась и опускалась, а ресницы почти не трепетали, что говорило о полной расслабленности девушки. Я же продолжала говорить теплым успокаивающим голосом, тем самым устанавливая нерушимую и крепкую связь между нами. Здесь главное было нащупать тонкую грань. Не стоило полностью позволять леди Хилл отключиться от реальности. Она должна была находиться в моменте. Должна была зацепиться за мой голос, как рыба за крючок. Иначе последствия могли быть очень непредсказуемыми.
Поэтому в ход пошли механизмы фиксации внимания, позволяющие исключить влияние внешних факторов и усилить концентрацию на внутренних ощущениях:
‒ Сейчас я попрошу тебя сосредоточиться на моем голосе и отвлечься от всех внешних звуков и мыслей, ‒ перед взором всплыл образ мамы, кивающий в такт каждому моему слову.
Стоило словам сорваться с губ, как тело девушки окутала легкая сизая дымка. Внутри все встрепенулось. Первым желанием было встать... Может даже побежать за Дамионом. Но годы упорных тренировок позволили очень быстро взять себя в руки.
Магия. Она действительно была во мне. Глупо отрицать сей невероятный факт.
Это пугало. И это же волновало. Ладони взмокли, и я чуть было не упустила связь с Пенелопой.
‒ Что ты чувствуешь? ‒ голос мой слегка подрагивал от возбуждения.
‒ Спокойствие, ‒ тон леди Хилл же был ровным, апатичным.
Идеальным. Мы добрались до индукции транса.
На этом этапе Пенелопа должна была достичь глубокого состояния релаксации.
‒ Сосредоточься на дыхании. Вдох… Выдох. Сконцентрируйся на ощущениях в теле. Обрати внимание, какое оно легкое, словно пушинка, подхваченная ветром. Практически невесомое, ‒ заученные фразы лились рекой. ‒ Оно мягкое, как воск. Как глина в руках мастера. И ты можешь лепить из него все что угодно. Чувствуешь?
‒ Угу, ‒ губы девушки растянулись в блаженной улыбке.
Теперь, когда Пенелопа расслабилась окончательно, мне необходимо было погрузить ее еще глубже.