Принцесса попыталась ее взять и не смогла — рука дрожала мелкой дрожью, и тогда Макс сел на корточки рядом, поднес флягу к ее рту и поил до тех пор, пока она не отвернула голову и не схватила его за рукав.
— Мы дошли, профессор? Дошли?
— До поселения еще несколько часов, — сказал он, сделал несколько глотков из фляги и вложил ее принцессе в руку. — Но мы уже в безопасности. Нужно поспать. Дойдем днем.
Алина услышала только ""мы уже в безопасности"" и от накатившего облегчения откинула голову назад, прижавшись затылком к стволу.
Все-таки он был чистюлей в превосходной степени.
Принцесса сидела, с вялым интересом наблюдая за движениями черных крыльев и мельканием белого тела, периодически поднося флягу к губам.
Тротт оглянулся. Он не стал прикрываться, но и поворачиваться не стал, и Алина потянула с себя сорочку, присела, с наслаждением ощущая, как теплая, пахнущая торфом вода закрывает ее с головой, зачерпнула песка и тоже начала мыться.
Спать они легли, разделив остатки лепешки и напившись воды до бульканья в животах. И в этот раз спалось им сладко и легко. Как только могут спать два смертельно вымотанных человека, которые наконец-то получили передышку.
Макс Тротт проснулся от палящего солнца — и оттого, что носу его и губам опять было щекотно от светлых прядей.
Никуда не надо бежать. Не надо прятаться. Быть начеку.
Он расслабленно пошевелил головой. Губы скользнули с затылка на шею принцессы, коснулись кожи — жаркой, мягкой, нежной, как бархат.