— Вы их убили? — растерянно поинтересовалась принцесса, вмиг представив, как она спит на полянке, а рядом лорд Тротт сражается с гигантским голодным чудовищем.
— Ну я же стою тут с вами. — Инляндец невозмутимо приподнял ее подбородок, заглянул в глаза и кивнул удовлетворенно: — Зрачки в норме. Нигде не болит?
Алинка мотнула головой и зажмурилась — он провел исходящей холодком ладонью по подкрылку, нечаянно пощекотав короткие перышки там, где спина соединялась с крылом, и это оказалось очень приятно.
""Крылья""
Принцесса ойкнула, забыв обо всем остальном, завертела головой, затем догадалась вытянуть крылья вперед — они были покрыты черными, блестящими на солнце перьями.
— Думала, мне приснилось, — смущаясь, призналась она отступившему Тротту и потихоньку пощупала кончики. Скользкие, как шелк, плотные и прохладные.
— Я тоже после оперения все время их щупал и осматривал, — усмехнулся профессор и дернул своими — совершенно целыми. — Проверьте, идти можете?
Ноги держали довольно уверенно, немного лишь дрожали мышцы.
— Могу, — хрипло сообщила она и переступила с ноги на ногу, потянулась, оглянулась. Лес здесь был низкорослым и редким, кое-где виднелись отдельные валуны и скалы, покрытые мхом и кустиками ягод. Ягодник стелился под ногами пышным ковром и пах вкусной кислинкой. Алина вспомнила: Тротт называл эти ягоды ""оситши"", и они вкусом были похожи на туринский крыжовник.
— Тогда пойдемте дальше, принцесса. До темноты доберемся до родника, а пока нельзя терять время.
— Вы думаете, за нами опять будет погоня? — Алинка на ходу передернула плечами. Среди деревьев сгущались сумерки, мерцали тени под кронами — поди пойми, просто это пятно сумрака или затаившийся охонг? А лес такой редкий, и тем страшнее, что полетит раньяр и сможет разглядеть их. Вмиг накатила паника, и холодный ком с острыми краями снова напомнил о себе спазмом в сердце.
— Не исключаю. — Тротт оглянулся, посмотрел на небо и зашагал дальше. — Твердыня расположена недалеко от тракта, волна тления задела и его.
— Это гонец к жрецам полетел. Сообщить, что меня поймали, — тихо сказала Алина. Голос сел, и она облизнула губы — опять внутри плеснуло ледяной волной страха так, что кожа покрылась пупырышками.