Нет возможности плакать, метаться и прятаться, нет способа отказаться от испытания и вернуться в комфортный мир. Потому что потоки первородной стихии, сквозь которые ты проносишься, стирают память, стирают чувства, и скоро сотрут и тебя, растворят, примут в свои объятья. И чтобы этого не случилось, ты как заклинание повторяешь:
""Мне надо вернуться. И помнить. Мариан… Василь, Андрюша… Мартинка. Ани, Марина…""
* * *Вторая половина марта, Рудлог, Мариан Байдек
Мариан Байдек стоял у лавового озера в усыпальнице Иоанна Рудлога, не обращая внимания на огнедуха Ясницу, с мурчанием вьющегося у ног, и порхающих вокруг бабочек-искрянок.
Но королева не появлялась, и не слышал принц-консорт никакого отклика. И все равно упорно приходил сюда, приближался к пылающему озеру так близко, как мог, и снова звал, и снова молился, запрещая себе думать, что жена, возможно, не вернется никогда.
Огнедух Ясница, неожиданно навязавшийся в спутники Байдеку, тоже не вносил какой-либо ясности. Первый раз он присоединился к Мариану, когда тот собирался на утренние занятия — просто вынырнул из камина, который продолжали топить, как того желала Василина.
— Не сожги ковер, — скупо предупредил принц-консорт. — Зачем явился?
— Мне там скуууучно, — объяснил стихийный дух, нагло потягиваясь на драгоценном ковре и выпуская огненные когти.
""Интереснее"" было не только ему. Дворец постепенно наводнялся незваными гостями: по коридорам туда-сюда периодически проносились искрянки, в каминах иногда замечали пляшущих огненных ящериц всех оттенков огня — будто с пестрыми шкурками, с языками пламени вместо гребешков и глазами сияющего белого цвета.
— Можнооо? — нетерпеливо повторил гепард.