Ей тогда казалось, что устать больше невозможно. Как она ошибалась. К вечеру принцесса двигалась на голом упрямстве, ныряя в воздухе, как подбитая птица. Над горными склонами было ветрено, и лицо приходилось обматывать тканью — иначе обветривалась кожа, а губы трескались и кровоточили.
Первые два дня ее толкал вперед почти животный страх, что их могут догнать. Она не жаловалась и ни о чем не думала, не просила остановок, а ночами, на стоянках в какой-нибудь выемке склона, заросшего густым кряжистым лесом, дремала вполглаза, разбитая, но готовая при малейшем шорохе вскочить, хватаясь за нож.
Отпустило ее к вечеру третьего дня — то ли устала оглядываться в страхе обнаружить погоню, то ли наконец осознала, что уже в безопасности. Защита Источника ощущалась на плечах легкой и уютной прохладой, к долине, по словам Тротта, они должны были добраться дня через три-четыре, и Алина, в сумерках опустившись на берег мелкой горной речки, весело несущейся вниз по темному склону, скинула сумки, уселась на теплый валун, расслабив крылья, и застонала, пытаясь покрутить плечами.
— Я не жалуюсь, — проворчала она, увидев взгляд Тротта, — тот, не отдыхая, уже начал рубить маленьким топориком сухое дерево на костер.
— На что вы не жалуетесь? — откликнулся он с невозмутимой иронией, пока принцесса, вынув хитиновый котелок из сумки, ковыляла к речке по широкой полосе гальки.
— И чувствую себя так же, — пятая Рудлог с покряхтыванием, достойным старушки самых почтенных лет, склонилась к реке. Сунула туда котелок и потянулась в ледяную воду ладонью — утолить жажду.
— Не пейте, остыньте сначала, — предупредил Тротт из-за ее спины. Там раздавалось потрескивание, потянуло дымком. — Дар-тени почти не болеют, но с таким перепадом температур я ни за что не ручаюсь.
— Ладно, — Алина потащилась обратно, оскальзываясь на валунах, а профессор скрылся в темноте меж деревьев, подступающих прямо к галечнику у речки. Папоротники вокруг росли низкие, немногим выше человеческого роста, и днем во время полета зеленое море, покрывающее склоны, от ветра волновалось, как настоящее во время шторма.