Слышишь меня, Люк? — в голосе прорезались нервные, испуганные нотки. — Только посмей оставить меня одну. Я еще не испортила тебе жизнь так, как ты этого заслуживаешь.
— Ни за что, детка, — он улыбался. Ему стало легко — так, наверное, чувствовали себя воины в древности, когда их благословляла на бой прекрасные девы. — Я еще не подарил тебе все драгоценности мира.
Над фортом пролетел порыв ветра, покружил вокруг Люка — тот незаметно двинул рукой, и ветер расстроенно куснул его холодком за пальцы и полетел дальше.
— Сюда направляются, что ли? — с тревогой пробормотал полковник Фрост. — Неужто началось? В укрытие, ваша светлость."
"Люк снова поднял бинокль. Над дальним лесом взлетели около пятидесяти раньяров — и они целенаправленно двигались к фортам. Завыла сирена, на башнях форта защелкали, поворачиваясь, орудия — привычные уже к отстрелу летающих на разведку стрекоз, — с четырех сторон раздалось: ""Огонь"" — и забухало, заставляя дрожать каменные стены, засвистело… В стае раньяров начали расцветать огненные всполохи — и то одно, то другое чудовище падало вниз.
— Огонь.
Снова загрохотало. Форт заволокло дымом, послышались щелчки отстреливаемых гильз. Люк, отступив под прикрытие башни, следил за приближающимися инсектоидами в бинокль, и всматривался, хмурясь и пытаясь понять, что видит.
— Они несут что-то, — сказал он Фросту. Покрутил окуляры прибора, но от дыма видимость сильно ухудшилась.
— Огонь.
Грохот, взрывы, дрожь земли… Уцелевшие раньяры были уже совсем близко — и отчетливо стало видно, что именно они несут.
Люди. Инляндские солдаты. Зажатые в лапах и в челюстях, содрогающиеся, еще живые. Форт замер, а стая со всадниками пронеслась высоко над четырьмя замолчавшими башнями, и жертвы с криками ужаса полетели на каменные стены и брусчатку, разбиваясь насмерть.
— Скоты, — сдавленно прошептал полковник Фрост. — Какие же скоты… — Он развернулся к одной из башен и заорал — его длинное лицо с седыми бакенбардами наливалось кровью. — Огонь, бл***. Огонь, чтобы ни одна тварь обратно не долетела.
Орудия и так работали, как бешеные — а меж упавшими двигались санитары, щупая пульс, в надежде найти живых и оказать помощь.
Вечерний совет начался тяжело. Люк уже знал, что никому из жертв акции устрашения выжить не удалось. Знал и то, что на коже некоторых из них было вырезано по-рудложски слово ""сдавайтесь"". Их, безымянных, сфотографировали, чтобы хоть так иметь возможность опознать в будущем, и похоронили в лесу за фортами.