С раннего утра машины выстроились в многокилометровые пробки и двигались со скоростью черепахи. Образовавшиеся заторы закольцевались, и город просто встал.
Гилберт внимательно следил за движением и аккуратно вел автомобиль в этой белой пелене.
– А я вам говорила, надо было раньше выезжать, – сухо заметила Элис, взглянув на часы, встроенные в приборную панель. – К первому уроку опоздаем.
– Значит, приедем ко второму, – пожал плечами Гилберт, не видя никакой проблемы. – Жень, что у тебя первым уроком?
– Физкультура, – ответил тот и, услышав вибрацию телефона, робко пробормотал: – Мама звонит…
– Так ответь, – посоветовал Алекс и выключил музыку.
– Да, мам.
– Женька, ты где? – взволнованный голос Красновой эхом разнесся по просторному салону автомобиля.
– В школе, а ты?
Жене совершенно не хотелось обманывать мать. У них было главное правило – говорить друг другу только правду, какой бы ужасной она ни оказалась. Лиза воспитывала его так с пеленок, и он неотступно следовал этому правилу.
– Я уже дома. У тебя все хорошо?
– Все отлично. Не волнуйся, мам.
– Сынок, а где ты ночевал?
– Дома, – чуть помедлив, он все же снова обманул ее.
– Твоя кровать не расправлена со вчерашнего утра… – прозвучал контраргумент, спорить с которым было бессмысленно, и Жене ничего больше не оставалось, кроме как рассказать правду.
– Я ночевал у друга.
– Жень, ну что происходит? Почему ты мне опять врешь? – паника и отчаяние легко читались в каждом слове.
Гилберт сильнее сжал руль. Ее тембр задевал потаенные струны его души, заставляя реагировать на каждую интонацию.
– Прости, мам. Я просто не хотел тебя волновать, – на этот раз Женя был предельно честен. Именно тревога за мать не позволила ему вчера набрать ее номер и поведать о случившемся.
– Почему ты не ночевал дома? Папа что-то сделал?
По голосу было ясно, что Лиза едва сдерживала слезы, она боялась даже представить, что мог натворить Макс в ее отсутствие, и ругала себя за то, что оставила ребенка совершенно без защиты.
– Нет, он ни при чем, – твердо возразил мальчик и, почувствовав на себе хмурый взгляд Гилберта, добавил: – Все, я больше не могу говорить.
– Хорошо, вечером договорим. Точно все в порядке?
– Да, мам.
Сбросив вызов, Краснов положил телефон на сиденье и отвернулся к окну.