– Нет, – Алекс смотрел ей прямо в глаза, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не считал себя ни правым, ни виноватым. Просто поступил по совести, а мнение Лизы его интересовало в последнюю очередь."
"Она чуть не лопнула от злости. Его спокойствие и уверенность в себе раздражали, доводили до крайней точки. Всем своим видом Гилберт показывал, что он хозяин ситуации, и, даже когда предъявляла претензии, она чувствовала себя заведомо проигравшей. Острые металлически осколки в его взгляде пронзали насквозь.
– Какой же вы…
– Какой? – подстегнул ее Алекс и хищно оскалился, обнажив белоснежные зубы. Сейчас он был похож на рычащего волка, готового броситься на своего врага.
– Беспринципный, – выдержав паузу, выдохнула Краснова, хотя на языке крутились совсем другие слова, и большая их половина – нецензурные. Она не боялась его и умышленно бросала вызов.
– Вы забываетесь, – зрачки опасно сверкнули.
– Ничуть. Все в пределах допустимого.
– Если вы все сказали, то я, пожалуй, пойду.
– Нет, я не все сказала, – не унималась Лиза. Интуитивно ощутила брешь в его обороне и сразу же перешла в наступление. – Я требую, чтобы вы прекратили все контакты с моим сыном.
– Вы? Требуете? – брезгливо бросил Гилберт и сделал шаг навстречу, затем еще один, и приблизился вплотную, лишая ее личного пространства.
Краснова еле сдержалась, чтобы не попятиться. Его близость будоражила, а глаза, настолько похожие на те, самые любимые на свете, просто сводили с ума.
Воздух между ними наэлектризовался до предела, невидимые искры мерно потрескивали и разлетались в разные стороны.
– Я мать, и я имею право… – робко начала она, но Алекс не дал ей закончить, вновь перехватив инициативу.
– Воспитывать своего ребенка. Вот и воспитывайте, а что делать мне и с кем, я сам разберусь, – твердо отчеканил он и, опалив презрительным взглядом, направился к служебному входу.
– То есть вы не прекратите весь этот цирк? – уточнила Лиза, посмотрев ему вслед.
– Нет, – бросил он и даже не обернулся.
– Зачем он вам? – Краснова была на грани истерики. Слезы помимо воли задрожали на ресницах.