Наслышан был о насилии в семье Красновых, но, что оно распространяется на девятилетнего пацана, даже представить себе не мог.
– Да.
Ненависть к Максиму вспыхнула так неожиданно, что чуть не сбила ног. Алекс не знал всей ситуации, но уже посылал на его голову всевозможные проклятья. На языке вертелось много нецензурных выражений, руки сжимались в кулаки до белых костяшек, но он сдерживал себя при ребенке.
– Рассказывай.
– Он забрал мои деньги на коньки, а когда я об этом сказал, хотел выпороть меня, но мама заступилась, – Женя выложил все, как было на самом деле, опустив ненужные подробности скандала.
– То есть как забрал?
Гилберт отчаянно не понимал, как можно быть таким ублюдком, чтобы отобрать деньги у собственного сына. Нормальные родители, в его представлении, наоборот, должны выделять средства на карманные расходы детей, а этот папаша не то, что не дает, так еще и отбирает. Даже не просит в долг, именно отбирает!
– В прямом, я пришел домой, а копилка пустая…
– Так, ладно. Я разберусь с этим, – отрезал Алекс и сел в свое кресло.
– Не надо, – робко попросил мальчик, желая избежать возможных конфликтов. Ему было неудобно впутывать Гилберта в их семейные ссоры.
– Почему?
– Пусть подавится, – он уже смирился с этой ситуацией и не собирался ничего выяснять. Тягаться с отцом ему, в любом случае, было не по силам.
– Ладно, придумаем что-нибудь, – пообещал Алекс и, шумно выдохнув, попытался совладать с эмоциями.
– Вот, – Женя вытащил бумагу из рюкзака и положил ее на стол.
***
Брукс сидела в своем кабинете и лениво потягивала кофе, время от времени посматривая на экран смартфона. С минуты на минуту ждала важное сообщение и немного нервничала от этого.
Грохот, раздавшийся в коридоре заставил, насторожиться. Отставив чашку в сторону, она решительно встала, взяла свой телефон и поспешила к выходу, чтобы разобраться с происходящим. Не найдя источник шума, прошла в приемную к Гилберту и без стука ворвалась в его кабинет.
Алекс размашистыми шагами мерил пространство и бормотал что-то нечленораздельное себе под нос, на нее же не обратил никакого внимания.
Элис стояла в дверном проеме и наблюдала за этой картиной. Даже за десять лет в Канаде она не видела Гилберта таким эмоциональным, как за несколько месяцев здесь. Он стал совершенно другим. Из глыбы льда превратился в сгусток чувств, источающий колоссальную энергию.