При одной мысли, что она ублажала этого мерзкого типа и еще сотни других мужчин, становилось дурно. Алекс так и не отпустил ее, а сейчас все чувства резко оголились. Даже спустя десять лет разрушавшей душу ненависти он все еще считал ее своей женщиной. Своей и больше ничьей!"
"Как она могла? Зачем? Почему? Мысли загудели словно осиный улей, безжалостно жаля воспаленный мозг, причиняя невыносимые страдания. Боль и отчаяние заполнили до краев, вытеснив все другие эмоции. Он старался дышать глубже, но это не помогало.
– Спасибо, обойдусь, – сквозь зубы процедил Алекс и резко поднялся. Ему срочно нужно было на воздух. Пространство вокруг сужалось, стены нещадно давили.
– Отлично, скажите конкретно, что хотите узнать, и не позднее субботы у вас будет информация.
– Отправлю на телефон, – ответил Алекс и направился к выходу не оборачиваясь.
Пелена перед глазами сгущалась. Алекс шел практически на ощупь. Его слегка пошатывало от переполнявших душу эмоций.
Болезненная гримаса исказила лицо – каждый раз Алекс хотел, чтобы на месте «Анжелы» оказалась Лиза, чтобы выплеснуть на нее свою ненависть, наказать за давнюю ошибку, но не допускал даже мысли о реальности своего желания.
Кое-как выбравшись на улицу, он зачерпнул щедрую пригоршню снега и умыл лицо – сознание немного прояснилось, дышать стало легче, но вертел, скручивавший внутренности, не замедлился.
Не помня себя, Алекс добрался до машины и, выжав педаль газа в пол, рванул с места. Открыв окна, несся на предельной скорости по пустынному городу, игнорируя немногочисленные светофоры. Ему нужно было сбросить чудовищное напряжение внутри, ослабить хватку огненных клещей, сжимавших горло.
На чистом автопилоте он въехал во двор многоэтажки и остановился около знакомого подъезда. Предательские слезы прожигали роговицу насквозь, но Алекс мужественно удерживал боль внутри. Окинув темные окна взглядом, боролся с непреодолимым желанием подняться и вытрясти из Лизы всю правду. Просто взять и выяснить все здесь и сейчас. Получить ответы на тысячи накопившихся вопросов, но страх не позволил. Алекс хотел правды, но боялся ее не меньше.