Красавица и чудовище

– Семья? – Голос Алекса звучал ровно, но стальные нотки не давали ни малейшего шанса на помилование. – Ты хоть знаешь, что это такое?

Горящий взгляд, полный ненависти и презрения, беспрепятственно проникал в душу. Максим задрожал. От былой самоуверенности не осталось и следа, слезы выступили на глазах, но он даже не пытался их скрыть, лишь вытирал нос все тем же рукавом.

– Пошел вон. – Алекс брезгливо поморщился и, выдернув руку, отошел к окну, казалось, совсем потеряв интерес к происходящему. Единственным его желанием было поскорее закончить весь этот цирк.

Хотел уничтожить Краснова сегодня да прямо сейчас вызвать наряд полиции в кабинет, но не смог отказать себе в удовольствии помучить его ожиданием. Чтобы каждую минуту Макс вздрагивал от любого шороха и ждал, когда за ним придут. Чтобы боялся, дрожал от страха и пресмыкался. Только представив все это, Алекс злобно усмехнулся. Темная и опасная часть души вырвалась на свободу и ликовала. Что такое сутки по сравнению с десятилетием, что он прождал этого момента? Месть – это блюдо, которое подают холодным. Еще совсем чуть-чуть – и он с наслаждением раздавит Макса, избавив наконец мир от этой сволочи.

– До встречи в суде. – Элис обворожительно улыбнулась и с издевкой добавила: – Максим Олегович.

Макс был в панике. Не знал, что ему делать и куда бежать. Как расхлебать кашу, которую сам же и заварил. Выйдя из кабинета, схватил куртку, выбежал в коридор и достал телефон. Жадно листал список контактов, обдумывая, кому позвонить, кто может помочь ему в деле с Алексом.

Остановившись на короткой записи «ГриБ», нажал на вызов.

– Бакунин, слушаю.

– Григорий Борисович, мне срочно нужна ваша помощь, – заикаясь, промямлил Макс. От страха язык плохо слушался, а слова и вовсе не хотели складываться в предложения.

– Нет, Максим, в войне с Гилбертом на меня не рассчитывай, – холодно оповестил тот и, не дожидаясь ответа, завершил соединение.

Максим в растерянности стоял посреди пустого коридора и ошалело смотрел на дисплей.

Что-то ему подсказывало, что остальным знакомым звонить было бессмысленно – ответ будет примерно тот же. Никто в здравом уме не полезет на такую махину, как Алекс, он бы и сам ни за что не стал с ним связываться.

Только один человек мог спасти его от тюрьмы. Громко шмыгну, Макс вытер слезы и поспешил к медпункту. Дело нужно было решить, как можно скорее, промедление могло стоить ему слишком дорого. У него осталось меньше суток.