Красавица и чудовище

Внутренний надрыв разрастался с каждым шагом, обещая затянуть в пропасть отчаяния. Так хотелось забыть обо всем, но предательская дрожь не позволяла. Тело все еще помнило, что случилось, до мельчайших подробностей, до миллисекунд, и от этого становилось еще больнее. За что он с ней так? Ведь она не сопротивлялась, сама с готовностью отдалась бы ему…

Лиза могла сколько угодно обвинять Алекса во всех смертных грехах, но в глубине души понимала, что согласилась лишь потому, что сама этого хотела.

Тайное, безотчетное желание почувствовать его в себе жило в ней постоянно.

Алекс снился ей ночами, в душе она невольно представляла, как его ладони скользят по телу, размыливая густую пену. Часто вспоминала каждое прикосновение, каждый взгляд и несколько невинных поцелуев, что он украл у нее. Сама Лиза никогда бы не решилась на близость с ним, не смогла бы предать жившего в сердце мужчину, но Алекс с легкостью снял с ее плеч ответственность.

Лиза всегда считала себя выше торговли телом, но без колебания поступилась своими принципами и согласилась на сделку с постельным финалом только лишь из-за Алекса.

Будь на его месте кто-то другой – отказалась бы не задумываясь. В глубине души она надеялась, что все будет по-другому, интуитивно чувствовала, что Алекс не такой, как все, но он оказался еще хуже. Безжалостно растоптал ее достоинство, унизил не только как женщину, но и как человека. Даже мужу за десять лет не удалось совершить то, что он сделал за один-единственный раз. Макс истязал тело, но душа всегда оставалась недоступной для него, но Алекс же пошел дальше – уничтожил ее морально. Безжалостно убил ту маленькую девочку, что все это время жила в ней и верила в чудо.

Возненавидела ли она его? Едва ли. Ненависть слишком глубокое и сильное чувство. К Алексу же она больше не испытывала ничего. Просто пустота. Отныне он перестал существовать для нее…

До боли закусив губу, Лиза крепко прижала к груди папку и ускорила шаг. Поступок Алекса не имел названия, но презирала она себя. За то, что не смогла остаться безучастной, за то, что получила удовольствие, несмотря ни на что.

Тело с готовностью отвечало на небрежные ласки, а душа в это время рвалась на части, билась в предсмертной агонии внутри.

От воспоминания об мерзости ситуации Лизу едва не выворачивало наизнанку. Холод словно густой туман расползся по венам, осторожно подобрался к центру организма. С каждым вздохом сердце все больше покрывалось толстой коркой льда, оставаясь лишь насосом, качавшим кровь.