Одержав маленькую победу, Алекс поддался внезапному порыву и, поймав выбившуюся из прически Лизы прядку, заправил ей за ухо, будто случайно коснувшись пальцами холодной щеки. Дрожь, словно разряд дефибриллятора, прошлась по телу и уверенно ударила в сердце, заставив его заработать в полную силу, наполняя горячей кровью. Алекс шумно выдохнул и отстранился. Боялся не справиться с собой, слишком сильные эмоции всколыхнулись в его душе, Лиза все еще была слишком опасна для него. И с каждым днем эта опасность возрастала.
Его невинный жест необычайно взволновал Лизу. Замерла от такой ласки, но не смела пошевелиться, не была готова к чувственной атаке и ненавидела себя за проявления непозволительных эмоций, но не могла противостоять им. Умом презирала Алекса за все, что он с ней сделал, но упрямое сердце отказывалось подчиняться голосу разума. У него были свои правила и свои принципы.
– Пойдем, провожу тебя, – предложил Алекс.
– Не нужно… – прошептала Лиза и нервно облизала пересохшие от волнения губы.
– Нужно, – уверенно ответил он, подхватил кофр с медикаментами и, по-хозяйски приобняв ее за плечи, повел в здание. Десятки людей с интересом наблюдали за ними, но он будто не обращал на них внимание.
– Это лишнее. – Она попыталась сбросить его руку, но Алекс лишь сильнее прижал к себе, лишая ее возможности сопротивляться и прошептал в волосы: – Просто расслабься.
Лиза оцепенела, все эмоции словно законсервировали в ее душе, оставив пустоту и холод. Она чувствовала себя агнцем, которого ведут на заклание, и ничего не могла предпринять.
В фойе было очень многолюдно, как будто все сотрудники специально пришли посмотреть на их спектакль. И они вполне ожидаемо попали в центр внимания. Со всех сторон сыпались любопытные взгляды и короткие смешки, Лиза не могла справиться с собой, щеки раскраснелись от смущения.
– Улыбайся, – шепнул он, сбив ее с мысли, и Лиза была вынуждена подчиниться. Устраивать скандал сейчас не имело смыла. Она просто выставит себя на посмешище. Алекс хитростью загнал ее в очередную ловушку, и выход из нее был только один – в его руки.