– Вы слышите, что я вам говорю?
– Это ты должен меня слышать! Я не выпущу тебя на лед с травмой, все!
– Вот так, да, значит?
– Да, вот так!
– А знаете, как называют женщин, которым объясняешь-объясняешь, а они не понимают?
– Ну-ка…
– Курица! Вот как!
Память не щадила никого. Алекс прекрасно помнил все их совместные моменты, но, в отличие от Лизы, не дорожил ими. Наоборот, мечтал избавиться от этих навязчивых воспоминаний, удалить их из своего сознания, как ненужный файл. Они доставляли не только душевную боль, но и реальные физические страдания.
– Елизавета Андреевна.
Она не ответила, тогда ему пришлось несильно потрясти ее за плечи.
– Вы слышите меня?
– Я? Да, слышу, – растерянно ответила Краснова, вернувшись наконец в настоящее. Она не понимала, как такое могло произойти. На секунду показалось, что Гилберт специально начал диалог в таком ключе, как будто знал, что нужно говорить и что она должна ответить. Своеобразная игра в воспоминания… Но Лиза быстро отказалась от этой идеи.
– Перестаньте меня наконец трясти! Я вам не погремушка! – она небрежно скинула с себя его руки и хотела демонстративно уйти, но Гилберт не позволил.
– Вот это, – он резко выдернул газету из ее рук и, скомкав, швырнул в сторону. – Меня совершенно не волнует, я не интересуюсь желтой прессой.
Не дожидаясь ответа, скрылся в приемной. Сердце его бешено колотилось в груди, а тело сотрясала мелкая дрожь. Он злился так, что мышцы сводило от перенапряжения. Что с ним делала эта женщина? Одним невинным взглядом доводила до белого каления…
– Добрый день, – раздался робкий голосок.
Глубоко вздохнув, Алекс повернулся к секретарше и смерил ее строгим взглядом.
– Здравствуй, Оксана. Кофе мне сделай покрепче.
Гилберт понимал, что она старалась и надо бы ее поощрить, но не смог заставить себя произнести ни слова, слишком сильные эмоции бурлили внутри.
– С сахаром? – поинтересовалась девушка.
– Без всего, – отозвался он и вошел в свой кабинет, несдержанно громко хлопнув дверью.