Лиза кивнула и, вытерев слезы, направилась к выходу, но внезапно обернулась и произнесла:
– Алекс, спасибо.
Он не ответил, даже не повернулся, но Лизе было уже все равно. Выбежав на улицу, она никак не могла успокоиться. Нервное напряжение схлынуло, оставив после себя пустоту. Выиграла эту битву, но не чувствовала радости победы. Ощущала какую-то недосказанность между ними, но сейчас была не в состоянии анализировать. Хотелось лишь одного – поскорее добраться до дома и, наконец, выдохнуть.
Глава 36
Алекс неподвижно стоял посреди комнаты и сжимал кулаки до хруста в пальцах.
Прикрыв глаза, терпеливо ждал, пока останется один. Торопливые шаги Лизы прощальным набатом звучали в ушах, а он не мог ничего изменить. Отчаянно желал броситься за ней, удержать, на коленях просить прощения, но понимал, что это бесполезно. Он сам, собственными руками выстроил для себя ад и малодушно затянул в него любимую женщину. Это невозможно простить…
Звук закрывшейся двери сработал как детонатор, выпуская на волю томившихся в груди демонов.
Повинуясь их неукротимой силе, Алекс зарычал, как раненый зверь, и принялся крушить все, что попадалось под руку. Схватил журнальный стол и безжалостно отшвырнул его в сторону, яростно смахнул все с барной стойки, не обращая внимания на звук бьющейся посуды. Он настолько был поглощен своими переживаниями, что не замечал ничего вокруг, совершал механические действия, но они не приносили желаемого облегчения. Эмоции хлестали через край, и Алекс никак не мог заглушить этот поток.
Тело дрожало от перенапряжения, а сердце разрывалось от гремучего коктейля из боли и отчаяния.
Выбившись из сил, он безвольно упал на колени и зарыдал в голос. Давно забыл, что такое слезы, запретил себе плакать еще тогда, после аварии, а сейчас не смог сдержаться. Горячая кровь хлынула по венам, стремительно растапливая толстые наросты льда в сердце, мгновенно оживила его и заставила биться с неистовой силой. Все чувства, что Алекс так долго скрывал за непроницаемой холодной стеной, оголились, оставив без привычной защиты.
Он стал слишком уязвим, но сил сопротивляться больше не было. Горькие слезы жгли глаза и тонкими струйками стекали по щекам, освобождая душу от негатива, даруя долгожданное облегчение. Алекс был раздавлен, морально уничтожен, но жив. Только сейчас, спустя столько лет страданий, он почувствовал себя по-настоящему живым. Первый глубокий вдох болезненно ворвался в легкие, наполняя их до предела.
