Сексуальный древесный аромат, смешанный с легким запахом скотча, окутал нас, словно невидимый кокон. Мысли тут же ступили на опасную территорию, превращаясь в запретные желания. Проклятое тело отказывалось слушаться, когда мозг приказывал ему сопротивляться.
Одной рукой мерзавец схватил меня за горло, а другой забрался ко мне в шорты. Я выгнула спину так, что моя голова оказалась на вражеском плече. Эмоции подошли к краю обрыва и сорвались вниз, когда пальцы Дэйва прикоснулись к чувствительной плоти.
– Ты такая горячая, – хрипло прошептал он на ухо, слегка касаясь его губами.
– Остановись, – просьба, не приказ, прозвучавшая настолько фальшиво, что я захотела себя придушить.
– Прямо сейчас? – насмешливо спросил он, начиная поглаживать пальцами клитор.
– О, Боже…
Мои соски затвердели. Я начала задыхаться, вслушиваясь в собственное дыхание, которое было таким же тяжелым и неровным, как у Дэйва. Жар, исходящий от его обнаженной груди, обжигал меня даже через плотную ткань футболки.
– Мне остановиться?
Его вопрос прозвучал, как издевательство.
Сукин сын вызывал у меня зависимость, и я ненавидела его за это так же сильно, как и себя.
– Я не услышал ответ, – дразнящий голос Каллахана заставил мои ноги задрожать.
Он положил два пальца по обе стороны от моих складок и замер в ожидании ответа.
– Нет! – сдавлено произнесла я, еще сильнее выгибаясь ему на встречу.
– Нет?
Ах ты, ублюдок!
– Не останавливайся!
Он резко ввел в меня два пальца, и я задохнулась от неожиданности. Мой рот беззвучно превратился в букву «О».
– Черт, какая же ты влажная и тугая…
Этот греховно-сексуальный шепот нужно запретить законом.
Его большой палец продолжал кружить на аттракционе удовольствия, принуждая мои бедра покачиваться в такт.
Мои руки сжались в кулаки.
Мне не хватало воздуха.
Мне не хватало долбаного воздуха!
– Бог ты мой! – простонала я.
Твою мать!
Я была уже на грани, черт возьми!
Каллахан продолжал беспощадно трахать меня пальцами, а я громко стонала, даже не думая, как, должно быть, бесстыдно при этом выгляжу.