— Мартин сделал движение, будто бы и вправду собрался позвать упомянутого джентльмена, самого преданного обожателя Лиззи.
— Ради всего святого, конечно нет! — с жаром заверила Лиззи, хватая его за руку, чтобы остановить. — Не собираюсь делать ничего подобного. Если вы плохо себя чувствуете, я, разумеется, побуду с вами.
Она продолжала удерживать его ладонь, и Мартин со своей стороны не предпринял попыток высвободить ее. Вместо этого он прикрыл глаза, будто борясь с внезапно накатившей дурнотой. Снова открыв их, он объявил:"
"— Честно говоря, я виню во всем шум и духоту бального зала.
— Да, так и нужно поступить! — вскричала Лиззи, вскакивая на ноги.
Мартин поднялся гораздо медленнее, улыбаясь ей братской улыбкой:
— Я лучше пойду один. Люди могут подумать дурное, если увидят нас вместе.
— Какие глупости! — раздраженно запротестовала Лиззи. Для таких выводов нет абсолютно никаких оснований! — Кому какое дело? Нас не будет всего несколько минут.
Еще некоторое время Мартин притворно отказывался, что, как он и надеялся, лишь укрепило ее желание сопроводить его на террасу. Наконец, он позволил Лиззи взять себя за руку и увести.
Так как близилось время ужина, на узкой террасе помимо них прогуливались всего две пары, да и те очень скоро вернулись в бальный зал. Мартин, даже не помышляющий о еде, послушно следовал за Лиззи. Его острые глаза очень быстро привыкли к полумраку освещаемой лунным светом террасы.
— Мне в самом деле кажется… — Он выдержал паузу, будто собираясь с силами, прежде чем продолжить: — Думаю, мне нужно присесть.
Лиззи с ужасом обвела террасу взглядом. Нигде не было ни скамейки, ни даже балюстрады.
— Похоже, вон под той ивой есть лавочка, — заявил Мартин, указывая на противоположный конец лужайки.
Лиззи быстро посмотрела в ту сторону и убедилась, что Мартин прав.
— Обопритесь на меня, — скомандовала она, и Мартин покорно приобнял ее рукой за плечи.
Почувствовав, как ее маленькая ручка обвивается вокруг его талии, он вдруг ощутил укол совести. Какая же эта девушка доверчивая! Очень жаль будет предать это чувство.
Подойдя к иве, они развели в стороны свешивающиеся до земли ветви, естественным пологом скрывающие от посторонних глаз белую деревянную скамейку. Внутрь этого укрытия проникало достаточно лунного света, чтобы различить обстановку.