Ярослав на мгновение отстранился.
«Это я буду говорить тебе, что делать. Это я могу тебя унизить. И это я целую тебя, а не ты меня», – с легкостью прочитала я в его глазах, прежде чем он вновь стал меня целовать.
Ни я, ни он не поняли, как его пальцы переместились с запястья к моим пальцам и переплелись с ними. Крепко-накрепко.
Я забыла о Карле, я забыла о друзьях, я забыла о звездах, которыми только что любовалась. Звезды были в моих глазах, они искрили и заслоняли все вокруг. Мне хотелось только одного – чтобы этот человек был сейчас моим.
Я никогда так не целовалась. С такой ненавистью, страстью и желанием завладеть всем – и душой, и разумом, и телом человека. Я хотела, чтобы сейчас Зарецкий был моим. И я чувствовала, что сейчас, под этим звездным небом, он мой.
Он прижал меня к дереву, одной рукой беспорядочно гладя по волосам, лицу, шее, плечам, а второй – сжимал мою ладонь. До легкой боли.
В какой-то момент он хотел отпустить мою руку, но я не дала ему этого сделать – стиснула сильнее и запрокинула голову назад для рванных дерзких поцелуев, на которые он был столь щедр.
Я не знаю, как вышло так, что мы оказались на траве, неистово целуясь и вцепившись друг в друга, будто боялись отпустить. Сначала мы сидели прямо на земле, он – вытянув полусогнутые ноги, я – между ними, с силой обнимая за плечи. Он пытался посадить меня на свои колени, лицом к себе, но я не разрешала. Это было больше похоже на борьбу, на противостояние, на настоящую войну, в которой я хотела только победы. И Яр первым оказался на лопатках, как я того и желала.
В себя я пришла тогда, когда его прохладные руки уже оказались под моей кофтой на спине, настойчиво потянув ее вверх. Именно тогда я услышала чьи-то шаги и голоса. И резко оттолкнула Зарецкого от себя, чувствуя, как горят губы.
– Настя, – прошептал Ярослав, вновь пытаясь обнять меня, но я взлетела на ноги, пытаясь выровнять дыхание и оглядываясь по сторонам в поисках людей.
Ровно три секунды меня тянуло назад, на холодную землю. А после – как рукой сняло. На меня словно ведро холодной воды вылили, и я поняла, что и с кем делаю.
И сама испугалась своей мысли.
– Я тебя уложила, – сообщила я сидящему под деревом Зарецкому и, поправив кофту, быстрым шагом пошла к домику с гордо поднятой головой, стараясь и не показывать вида, что мне неловко и страшно."
"Хотелось оглянуться, посмотреть на него, увидеть его глаза, но я сдержала себя.