Ему словно что-то не давало потерять сознание, хотя пальцы ослабли и перед глазами все плыло.
Как теперь он должен жить?..
Что он будет делать?
Что произошло?!
Возможно, если бы Яр был в своем теле – или в своем уме? – он поступил иначе – истерил, орал, крушил все вокруг, как натура творческая и эмоциональная, но теперь, невольно слушая, что диктуют чужие тело и разум, парень замер посредине ярко освещенной солнцем комнаты. Его (чужой) мозг пытался почти против его воли проанализировать случившееся, разложить все по полочкам и понять причины и следствия.
Минуту Зарецкий стоял, сжав кулаки, с непроизвольно напрягшимися плечами и тяжело, как после бега, дыша, пытаясь успокоиться и понять, что делать.
Нужно найти Мельникову. У нее два варианта – либо она осталась в своем же теле и получается, что теперь их двое, либо она – в его теле.
Оба варианта Яру не нравились. Но ничего другого он придумать не мог."
"Прежде чем уйти, парень схватился за Настин телефон, лежавший рядом на прикроватной тумбочке, вдруг подумав, что сможет позвонить сам себе, однако не смог ввести верный пароль, которым Настя благоразумно обзавелась после того, как оставила телефон у Вана.
На какое-то мгновение Ярослав замер, прислушиваясь к собственным ощущениям в новом, женском теле. А после, как-то вдруг внутренне собравшись, решительной походкой направился к двери. Длинная ночная рубашка касалась щиколоток, и Яру было неловко – он, парень, в девчачьей одежде! Наверное, прежде чем покидать комнату, нужно было переодеться, но Ярослав не мог заставить себя это сделать, к тому же считал почему-то, что время – дорого.
Оказавшись в узком коридоре, по обе стороны которого виднелись закрытые двери, парень замер и прислушался. Кажется, люди были на первом этаже – оттуда доносились голоса и смех, и пахло кофе – его аромат бодряще подействовал на тело Насти.
Выдохнув, Ярослав направился к лестнице. Шаги его были непривычно короткими, походка – странной и нелепой, к тому же центр тяжести сместился, и его тянуло вперед. Грудь, что ли, виновата? Но не весит же она по десять килограмм каждая. Почему так непривычно? Господи, когда это закончится?!
«Мельникова, тебе не жить», – кровожадно подумал Яр, естественно, виня во всем эту наглую девицу.