Мне есть, чем гордиться, – сказал он. И прежде чем я успела что-то сказать, заявил: – У меня большое сердце. Как говорится – готово любить весь мир.
И засмеялся нервно, явно довольный своей шуткой.
– Твое сердце в ближайшее время никого любить не сможет, – сообщила я.
– Зато твое… – с предвкушением сказал Зарецкий, и я тотчас отодвинула занавеску.
– Только попробуй, Енотище, я тебе сама могилу выкопаю. Сил-то теперь много, – ухмыльнулась я.
Он одарил меня злобным взглядом.
Когда я вышла из ванны, застенчиво кутаясь в свое полотенце, Яр захохотал.
– Кошмар, какое убожество, – объявил он. – Настенька, оберни его вокруг бедер, а не вокруг груди. У тебя теперь все равно ее нет. Вся моя, – забывшись, полапал он сам себя. И тотчас получил по рукам. – Больно, дура!
– Э-э-э, – тотчас стушевалась я. – Извини.
Яр приблизился, пристально глядя мне в лицо, и провел большим пальцем по моей щеке.
– Бритву. Крем для бритья, – заявил он безапелляционно.
– У меня с собой их нет, – призналась я.
– А у кого есть? У шута?
– Какого шута? – не поняла я.
– Твоего дружка поехавшего. Как его там… Олег?
– Сомневаюсь, что у него есть запасной станок, – отозвалась я задумчиво. Это было забавно – тереть себя за щеку, чувствуя, что она слегка колется.
Зарецкий закручинился, но настаивать не стал. Спросил только, трогая меня за голову:
– Ты что, и мои волосы мыла три раза?
Я кивнула, беря фен, и он в немом крике театрально воздел руки к потолку. Полотенце едва не упало, и я кинулась его поправлять, хоть и понимала – все, что хотел, Зарецкий уже увидел и наверняка потрогал.
Когда мы вышли из ванной вдвоем – оба в полотенцах, все еще смущенные и старающиеся не смотреть друг на друга, нам навстречу попались Карл и Дан. Сохранить спокойствие далось нелегко.
– Вы душ вместе принимали? – озадаченно спросил Дан, таращась почему-то на меня, и я внезапно вспомнила про его предпочтения в любви. Стало неловко.
– Вместе, – пискнул Яр моим голосом, прижимая руки к груди.
– Да так, – отвечал друг."
"Карл ничего не сказал. Но я видела, как он смотрел на мое тело – внимательным долгим оценивающим взглядом. Мне это не нравилось. Я схватила Ярослава за руку и утащила наверх, в спальню. Там мы вновь закрылись на замок.
Я вытащила одежду для Зарецкого – белье, джинсы, футболку и теплую кофту.
– Одевайся, – скомандовала я.
– Отвернись, – потребовал он. Пришлось подчиниться. Нам обоим до сих пор было ужасно неловко.