– Что случилось? – спросила она меня прямо. – Почему ты не предупредил, что тебя не будет ночью? Еще и по телефону соврал. Мы же договаривались, что ты будешь делать все, что хочешь, но обо всем будешь предупреждать нас с отцом. Когда я поняла, что тебя не было дома, я чуть с ума не сошла, Яр. Стала звонить твоим друзьям, спрашивать, искать. Ваня сказал, что не знает, где ты. А Коля – что ты ушел с какой-то девушкой со дня рождения. Я совсем не против, что ты проводишь время с девушками, но ведь ты мог позвонить и сказать: «Мама, меня не будет».
В голосе ее было столько укоризны, что мне стало не по себе. Меня перестали так контролировать с тех пор, как я ушла из дома. Честно говоря, я давно стала хозяйкой самой себе и не представляла, что значит звонить кому-то и докладывать, что я делаю, как и где. А уж спрашивать разрешение на что-либо для меня было в диковинку.
– Почему я должен отчитываться? – спросила я с раздражением, забыв о просьбе Зарецкого во всем соглашаться с матерью.
Маргарита Сергеевна вздохнула.
– Ты не должен отчитываться, верно, – сказала она. – Ты уже большой мальчик, и я не могу привязать тебя к себе.
– Но ведь привязываешь, – честно сказала я, потому что действительно так считала. Ярослав уже большой мальчик, слишком большой. Он должен быть самостоятельным.
– Печально, что ты так думаешь, – сказала Маргарита Сергеевна, сведя брови у переносицы. – Я не хочу тебя контролировать, но я должна знать, что с тобой все хорошо, что ты в безопасности.
– Что со мной может случиться? Я взрослый лоб, – вырвалось у меня. Маргарита Сергеевна странно на меня посмотрела, а я продолжила, считая своим долгом помочь Зарецкому вырвать самостоятельность: – Не нужно заставлять меня отчитываться о каждом шаге.
– Я не пытаюсь тебя унизить, – возразила Маргарита Сергеевна. – О чем ты говоришь, Ярослав? Я хочу знать, что ты в порядке. Вот и все."
"– Ты вынуждаешь меня отчитываться, – возразила я, думая, что делаю благое дело. – А это значит, что ты не доверяешь мне! Я – взрослый, сильный парень, самодостаточный, – несколько покривила я душой, ибо Зарецкий в моем представлении был несколько другим. – Это вопрос доверия.