Почему?! И что с этим делать? Отказаться? Бросить в лицо, что сын Эгмонта не станет служить мерзавцу и отродью мерзавцев? Воспользоваться случаем и свершить задуманное? Но «оруженосца берет на службу не эр, но Талигойя», а больная рука никуда не годится… И потом – оруженосец коменданта Олларии стоит ниже оруженосца Первого маршала!
«Король может быть не прав, Талигойя всегда права», – говорил отец. Наследник Окделлов останется в столице, ему не придется возвращаться в замок, где не живут, а доживают. Рана затянется, и тогда он сделает, что должен… А Эстебан наверняка грызет локти от зависти…
Стараясь не споткнуться, Ричард поднялся по застланной алыми коврами лестнице.
Под сотнями взглядов Ричард преклонил колено перед своим будущим эром.
– Герцог Окделл приносит присягу, – возвестил герольд.
– Я, Ричард из дома Окделлов, – услышал Дикон свой голос, – благодарю Первого маршала за оказанную мне честь.
Три года выдержать можно, потом он получит рыцарскую цепь и свободу и тогда спросит с Ворона за все!
– Первый маршал Талига слышал твою клятву и принял ее, – провозгласил герольд, и Ричард заставил себя взглянуть в лицо тому, с кем отныне был связан.
– Да-да, я слышал. – Алва окинул свежеиспеченного оруженосца скучающим взглядом и протянул унизанную перстнями руку, руку, убившую герцога Эгмонта! Ричард прикоснулся губами к гладкой коже, ощутив едва уловимый аромат благовоний. В Надоре почиталось зазорным переступать черту, отделявшую опрятность от щегольства, Ворон придерживался иного мнения.
Никогда еще Ричард не видел человека красивее и… неприятнее.