Дикон ожидал, что Ворон отчитает его за задержку, но маршал, не сказав ни единого слова, взлетел в седло, вызвав у Дика смешанные чувства восхищения и злости. Дик дорого б дал и за подобное мастерство, и за вороного мориска, рядом с которым Баловник казался крестьянской лошадкой. В довершение всего надорский жеребчик шарахнулся сразу от вороного и от хозяина. Дик растерянно затоптался на месте, боясь опозориться: рука все еще болела, а ироничный взгляд маршала лишал уверенности.
Выручил Пако, взявший упорно отворачивавшегося Баловника под уздцы.
– Вам, юноша, следовало бы еще пару дней посидеть дома, но сегодня день рождения королевы. По этикету Лучшие Люди являются во дворец в сопровождении семейства и оруженосцев с пажами.
– Слушаю, эр… – пробормотал Дикон, пытаясь совладать с Баловником, никак не желавшим идти ноздря в ноздрю с Моро. Жеребцу настолько не нравилось соседство, что юноше пришлось вести его в шенкелях. – Если эр позволит…
– Ричард Окделл, – прервал Алва, – называйте меня монсеньором или господином Первым маршалом.
– Слушаюсь, монсеньор.
– Годится, – кивнул герцог и тронул своего вороного – разговор был окончен.
Дик вздохнул и позволил норовящему не то пригнуться, не то съежиться Баловнику пропустить страшного мориска вперед. Итак, обязанностей у свежеиспеченного оруженосца не имелось, вмешиваться в его дела Ворон не собирался, можно было делать что хочется и встречаться с кем нравится.
3"
"Те, кто создавал королевский дворец, знали цену и благородству, и величию. Роскошь не давила. Утонченная резьба, прекрасные статуи, изысканные сочетания цветов и узоров не ошеломляли, не унижали, а вызывали трепетное восхищение.