А вот толстому трактирному коту очень подошла бы кличка Хогберд, и еще ему подошла бы парочка собак позлее…
– Я верю в вас, маркиз, – возвысил голос Питер.
– И я тоже, Робер, – добавила, колыхнув немалым бюстом, незаметно вошедшая Матильда, – хотя мне не по душе, что вы расстаетесь с Альдо.
– Моя принцесса, – Эпинэ торопливо вскочил, – Альдо не может ехать, а я не могу не ехать.
– Именно, – угрюмо подтвердила вдова. – В кои веки выдался шанс, надо его использовать, хотя я дорого бы дала, чтобы узнать, с чего это Адгемар собрался нам помочь.
Робер не был согласен с Енниолем и Альдо, державшими Матильду в неведении, но он клялся, и потом, здесь был Хогберд.
– Кагет вряд ли останется внакладе.
– Твою кавалерию! Кто-кто, а Лис своего не упустит. – Рука принцессы легла на голову просочившейся в кабинет Мупы. – Пока вы беседовали, я распорядилась об ужине. Как-никак это наш последний вечер, хотя Альдо, когда вернется из резиденции Эсперадора, тебя навестит.
– Когда избрание?
– Как только прибудут магнус Милосердия, кардинал Дриксен и епископ Оноре.
– Да, – кивнула Матильда, – он для этого достаточно болен. Предлагаю продолжить нашу беседу за столом.
Хогберд грузно поднялся и, опередив Эпинэ, подал вдовице руку, на которую та и оперлась. Робер полагал, что с отвращением. Мупа, видимо, тоже обнаружила в бароне сходство с котом, поскольку в ответ на его галантность по отношению к хозяйке невежливо заворчала.
2
Желтые лилии, отвращающие зло, назойливый аромат курений, отвращающих зло, желтые, расшитые черными, отвращающими зло знаками занавеси и одиночество, одиночество, одиночество…
Мэллит сидела на постели, обхватив коленки и положив на них подбородок; девушка была давно здорова, но что с того! Мысли Мэллит вновь и вновь возвращались к полутемной комнате, где, кроме людей, был кто-то еще – чужой, неприятный, опасный, и этот кто-то приходил за Альдо.