Баловник встал как вкопанный, не обращая ни малейшего внимания на все попытки Дика его урезонить, а затем совершил отчаянный прыжок, едва не размазав всадника по стене ближайшего трактира. Вывеска заведения тоненько и противно зазвенела, покатилось упавшее ведро. Бедняга Баловник подскочил на всех четырех ногах и резко попятился, едва не сбив с ног разряженную толстуху. Та заголосила. Окончательно перепугавшись, жеребец огромными прыжками помчался назад, в поля."
"Растерявшийся Дик вцепился в повод, и взмыленный, вконец очумевший конь сломя голову полетел к маячившему на горизонте лесу, но на полпути передумал и вскинулся на дыбы.
– Что нужно сказать, юноша?
– Благодарю, эр Рокэ, но я бы справился.
– Эта лошадь слишком молода и дурно выезжена, вам нужна другая.
– Мой конь из Надора!
– Я так и думал. Можете оставить его как память, но ездить на такой дряни мой оруженосец не будет.
– Эр… Монсеньор, – вообще-то Ричард не собирался никуда идти, но гордость требовала сказать хоть что-нибудь, – могу я сегодня быть свободен?
– Разумеется, – пожал плечами Алва, – однако, если вы собираетесь к даме, смените одежду.
2
Наль при виде родича удивился и не слишком-то обрадовался. Дикон понял, что кузен хотел провести вечер по-своему, но деваться юноше было некуда, разве что бесцельно шататься по Олларии, а это ему строго-настрого запретили. Вернуться в особняк Алвы Дик не мог, поскольку объявил Хуану, что у него много дел и он будет поздно.
– Ты куда-то уходишь? – небрежно поинтересовался Дик, оглядывая более чем скромное жилище.
– Вообще-то да, – улыбнулся Наль, – но нет дела, которое нельзя отложить.
– Но ты точно можешь?
– Точно, – заверил кузен. – Я пока еще не кансилльер, без меня Талигойя один вечер обойдется, так что пошли. Тут неподалеку есть местечко, где жарят мясо по-кагетски, ты должен попробовать.
Наль всегда любил хорошо покушать, в этом он пошел в матушку, у Эйвона же, напротив, было дурное пищеварение.