Роберу доводилось видеть конные маневры, участвовал он и в кавалерийских стычках, но подобного на его глазах еще не случалось."
"Казаронская конница растеклась по равнине, после чего началась несусветная мешанина. С полтысячи всадников резко оторвались от основной толпы, повиснув у талигойцев на хвосте, но затем кто-то на пегой лошади прекратил погоню, спрыгнул наземь и кинулся что-то собирать. Его примеру последовал другой, третий, десятый… Человек тридцать из умчавшихся вперед оглянулись и завернули коней.
«Золотой эскадрон» к тому времени уже обогнул рощу и вместе с наиболее упорными преследователями скрылся из глаз, но суматоха не прекращалась. Копошившихся в смятой траве накрыла вторая конная волна. Одни сборщики нашли смерть под копытами единоверцев и соотечественников, другие схватились за сабли. Кто-то разрядил пистолет в своего же, кто-то из вновь прибывших спешился и присоединился к ползающим в пыли.
Полку золотоискателей все прибывало, те, кто очутился на заветном месте раньше, яростно отбивались от припоздавших, и тем, и другим было не до казара и тем более не до врага. Те же, кто все-таки продолжал наступление на пехоту Рокэ, безобразнейшим образом спутали ряды. Тем не менее первую рощу они миновали без особых приключений, но затем часть всадников резко свернула и понеслась вдоль опушки.
– Уроды, – проворчал Луллак и в ответ на невысказанный вопрос пояснил на талиг: – Там большой обоз.
Вряд ли это было ошибкой, обоз казаронам подсунули нарочно! Обоз и золото! Алва знал, что делает, казаронским воякам мимо такой приманки никак не пройти!
– Мой казар, – Луллак говорил сухо и отрывисто, – разреши ударить справа.
– Нет! – отрезал Адгемар, на мгновение утратив обычную благостность. – У Туххупа достаточно сил.
Луллак сверкнул глазами, но промолчал, сделав вид, что полностью поглощен происходящим.