Может, поэтому в Барсовом ущелье он и не взял парня с собой? Интересно, за каким Змеем кэналлиец держит при себе сына убитого врага и почему Дикон присягнул убийце отца?
– Мильжа, – бириссец оглянулся, – я хочу просить тебя и твой род об услуге.
– Говори.
Лицо Мильжи осталось каменным, но Робера это не оттолкнуло. Он чувствовал в «барсе» друга, и они вместе отходили от Врат к Дараме, а одно совместное отступление свяжет крепче четырех побед.
– У предводителя… – Робер замялся, но слово «враг» так и не смог произнести, ладно, он еще плохо знает бири.
– Мы найдем его, – кивнул Мильжа, – и приведем к тебе. Ты – наш друг, сын твоего друга под нашей защитой. Как нам его узнать?
– Ему семнадцать, он высокий, волосы не светлые, но и не черные, серые глаза, густые брови. Должен быть одет в черное и синее, как его хозяин.
– Этого довольно. Мы не убьем никого с такими приметами. Ты пойдешь с нами?
– Если разрешит казар.
– Ты не только его гость, но и наш, – соизволил разжать губы Ваража. Робер знал от пропавшего толмача, как редко бириссцы принимают чужаков. Знали б они, что их гость, спасая Дикона, прикончил «барса»…
Что-то просвистело над головой, врезалось в стоящие неподалеку повозки и взорвалось. Одновременно грохнуло слева и справа. Эпинэ обернулся. Вышка, с которой они недавно спустились, горела, горел в нескольких местах и окружавший лагерь частокол, из-за которого градом сыпались бомбы и ядра.
Робер бросился к частоколу, вернее, к помосту, на котором стояли орудия. Оттуда открывалась поразительная, но очень неприятная картина. Передвижная артиллерия у Алвы все-таки имелась, и как же она не походила на то, что подразумевалось под этим словом!
Огромных пушек, которые с трудом волокут несколько пар быков или тяжеловозов, не было и в помине.