Чернь жестока, потому что у нее отсутствует воображение, кто же это сказал?
– В чем дело, юноша?
– Я…
– Вы не любите утопленников, и я вас понимаю. Кстати, ваш наставник не рассказывал про местных людоедов?
– Нет, – протянул Дикон, опасаясь подвоха.
– Жаль. Вейзель, вы уверены, что ваши люди не сбежали?
– Ни в коем разе, Монсеньор, – вмешался Клаус. – Что-то затянуло их в воду. Лово это не понравилось."
"– Разделяю его чувства, но людоеда будем ловить позже. Если он, разумеется, не утонет.
Генерал с негодованием уставился на маршала, но в поединке взглядов Ворон был сильней. Вейзель опустил глаза, хотел что-то ответить, но лишь махнул рукой и быстро зашагал вдоль берега. Алва отвернулся к озеру, с интересом следя за приближением ненастья. Мутный бешеный поток, так не похожий на утреннюю ласковую речку, нес в озеро песок, щебень, сломанные ветки.
Маршал обернулся к оруженосцу:
– Вот оно, горное чудовище.
Слова маршала утонули в нарастающем реве. На противоположной стороне озера стремительно набухал мерцающий черный вал. Вот он домчался до устья реки, на мгновение замер, словно зверь перед прыжком, и обрушился во взбаламученное озеро. Волны грохнули о берега, отступили и снова бросились на скалы.
Когда Дик оторвал взгляд от разбушевавшейся стихии, Алвы рядом не было, бакран и таможенники тоже исчезли. Юноша остался один, если не считать рвущихся с привязи лошадей.
Озеро рычало и билось, будто живое.