Судьба одарила юношу весьма сомнительным свойством – смелый и порывистый, Дик умудрялся переживать все радости и неудачи загодя, причем грядущие беды в его глазах выглядели ужаснее, чем на самом деле. Вот и полгода в знаменитом на весь Талиг поместье Ла́ик, чаще называемом «Жеребячьим загоном», казались юному герцогу страшнее чумы и войны. Впрочем, на сей раз воображение и рассудок друг другу не противоречили. Жить среди врагов, подвергаясь оскорблениям и не имея права ответить ударом на удар, – что для дворянина может быть горше?!
Дикон не сомневался – королевские лизоблюды сделают все, чтобы превратить жизнь сына Эгмонта в пытку.
Попасть в столицу было непросто – стражники в шлемах и кирасах придирчиво рассматривали путников.
– Запомните, Ричард, – граф Ларак вырвал подопечного из невеселых раздумий о прошлом и еще менее приятных мыслей о будущем, – для всех мы прибыли не сегодня вечером, а завтра утром. Окделлам нельзя появляться в столице без особого разрешения и задерживаться дольше, чем требуется. Я должен без промедления передать вас с рук на руки капитану Лаик, но мы поступим иначе. Конечно, мы рискуем, но…
– Я буду молчать.
– От вашей скромности зависит очень многое.
– Так мы едем к Шта́нцлеру?!
– К графу Штанцлеру, Дикон. Вас ждет хороший вечер и знакомство с настоящим другом, но учтите – тайно принимая сына Эгмонта, он рискует больше нашего.
– Я понял, – заверил юный герцог. – Я никому не скажу.
– Надеюсь. Нам выпало жить во времена стервятников, такие люди, как Август Штанцлер, наперечет. Они слишком драгоценны, чтобы ими рисковать.