Подставили нож к горлу и предупредили: если я подниму хай, то они меня зарежут и оставят моих молокососов беспризорными.
Этот случай еще сильнее укрепил лейтенанта Илью Журавлева в своем решении ехать в областной центр в отдел по борьбе с бандитизмом, чтобы рассказать начальству о распоясавшихся на Тамбовщине бандитах.
Глава IV
В помещении отдела по борьбе с бандитизмом стояла непривычная тишина. Если не считать размеренного хода маятника, двигавшегося за стеклом больших напольных часов, да секундной стрелки, которая с сухим щелчком отмеряла короткие, как миг, промежутки между черными делениями циферблата.
Подобная тишина в столь оживленном учреждении была явлением редким и как-то не вязалась с активными сотрудниками, которые, и это самое удивительное, в данное время находились в комнате.
Невольно давая им подремать лишнюю минуту, Соколов поочередно обвел глазами застывших в самых живописных позах ребят: в уголке на стареньком стуле, неловко запрокинув голову, шумно сопел водитель автобуса сержант Ваня Заболотников; уронив голову на скрещенные руки, за столом спал неповоротливый фотограф Капитоныч; свернувшись калачиком на двух стульях, дрых коротышка оперативник Васек Федоров; другой оперативник, младший лейтенант Петр Шишкин, широкоплечий рослый парень, спал прямо на полу, подстелив под себя газеты.
А вот их непосредственный начальник, старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Клим Орлов, спал, как и положено начальству, на кожаном диване. Он небрежно запрокинул ноги в щегольских хромовых сапогах на подлокотник, а руки закинул за голову с чернявыми короткими волосами. Даже во сне ресницы Клима дрожали, что говорило о его чутком сне.
Дежурный с тяжелым вздохом тщательно расправил густые усы и с невероятным грохотом захлопнул дверь.