Отпустив милиционера, Илья медленно побрел по улице, опустив голову, переживая, что так и не смог справиться с бандитами.
– Летёха! – неожиданно окликнул его как будто знакомый бодрый голос. – Чего смурной такой?
Илья резко повернулся. К нему через дорогу бежал капитан Филимонов, нарядно одетый, как и в прошлый раз, в парадную форму, при всех регалиях. Особенно выделялась у него на груди, неимоверно сияя на солнце, Золотая звезда Героя."
"– Здорово, дружище, – жизнерадостно проговорил он и протянул Илье крепкую обожженную в танке ладонь, пытливо заглядывая в его потухшие глаза.
Бывший танкист обезоруживающе улыбнулся, чем моментально расположил к себе упавшего было духом разведчика. Филимонов в эту минуту был красив, несмотря на свою красную, будто обваренное мясо, щеку, которую при первой встрече Журавлев воспринял болезненно, с внутренним состраданием, словно это произошло с ним.
– Илья, – подтвердил Журавлев, невольно улыбнувшись в ответ.
– Зови меня просто Сава, – сказал Филимонов, ничуть не кичась высоким званием Героя Советского Союза. – Так что произошло-то? Кровь, смотрю, у тебя на лице.
– Ерунда, – отмахнулся Илья, вдруг почувствовав к себе искренний интерес и сочувствие со стороны совсем незнакомого ему ровесника-фронтовика. Чуть поколебавшись, он охотно рассказал о происшествии, не утаив ничего, желая выговориться, чтобы снять с души непосильный груз, который сам и взвалил на себя.
Филимонов слушал его с большим вниманием, от волнения слегка подавшись вперед.
– Бывает, – великодушно заметил он, как только Илья закончил свое недолгое повествование. – Бывает, – повторил он задумчиво, должно быть мысленно продолжая переживать услышанное, а спохватившись, доверительно сказал: – Ты не поверишь, но у меня для тебя как раз имеется на примете одна уютная квартирка.