Когда Толик напивается (вся группировка об этом знает), он начинает развлекаться всевозможными способами.
В тот раз инженер велел своим бойцам выкопать ямку объемом в куб, уложил туда ящик ржавых «Ф-1», Снятых с растяжек, пару неразорвавшихся авиабомб, которые еще с прошлого года бесхозно валялись в лесополосе, и сказал:
– А сейчас начнется фейерверк, это будет салют в честь российских женщин к дню Восьмого марта, – и с шутками-прибаутками вкрутил в одну из гранат запал. Затем проколол в крышке ящика дырочку и просунул в нее проволоку, которую предварительно продел в ушко чеки.
Зловещая петелька, блестевшая на солнце, сиротливо покачивалась среди свежезатоптанного песчаного квадрата.
Измерив расстояние от места предполагаемого взрыва до ближайшей траншеи, Толик блаженно прищурился и весело оповестил всю присутствующую публику:
– А сейчас в честь дня Восьмого марта состоится акробатический этюд! Все ложатся на дно окопов, а я разбегаюсь, дергаю за проволочку – и тоже падаю в окоп! То-то будет хорошо, то-то будет весело!.
Я было попытался возразить, что Восьмое марта уже давно прошло, и начал отговаривать товарища по оружию от рокового шага – не в том состоянии был Толик, чтобы развлекаться акробатическими этюдами. Но тут очень своевременно появились «духи» Ахсалтакова и начали прицельно долбить из пулеметов метров с трехсот, да с семи направлений разом!
Заняв позиции, мы некоторое время поогрызались, но очень скоро к предыдущим семи добавились еще четыре огневые точки, а потом «духи» совсем оборзели и стали лупить по заставе из двух минометов.
Задачу пасть смертью храбрых на бывших позициях заставы 47-го полка нам никто не ставил – район уже негласно перешел под контроль отряда Ахсалтакова, а потому мы с Толиком, коротко посовещавшись, моментально пришли к консенсусу и, погрузив бойцов под броню, дернули оттуда во все лопатки.
Позже Толик высказывал желание вернуться на эту заставу и завершить разминирование, а заодно попробовать осуществить свой идиотский трюк. Но, как это частенько бывает, то времени не хватало, то более важные заботы одолевали. В общем, остался один минный сектор и сделанное ловкими руками Матюкова сооружение, которому суждено было тихо гнить под мрачным небом Ичкерии.