Торопилась я основательно, ибо знала, что самые хорошие планы часто рушатся из-за какой-нибудь ерунды, сущего пустяка. Откроет Галя дверь или на телефонный звонок ответит, и все задуманное полетит вверх тормашками.
Но, к счастью, обошлось. Когда я вернулась, она была дома, по-прежнему одна, и открыла дверь на мой условный стук, для страховки продублированный и засвидетельствованный моим же голосом. И держалась она вполне ничего, довольно уверенно.
После этого мы приготовили обед, перекусили как следует и стали ждать.
А тем временем я думала еще и о том, что, может быть, не следовало нам вдвоем браться за это дело. Кто знает, что за громила явится сюда и сумеем ли мы усыпить его бдительность. А если и усыпим, то справимся ли? Вот если бы с нами сидел Мельников или Самойлов… Тогда другое дело, тогда полная гарантия и для нас с Галей, точно, никакой опасности. И я, откровенно говоря, пожалела, что не рассказала Мельникову о своей затее.
Звонок раздался раньше, чем мы ожидали. Еще и четырех не было. Мужчина сразу, без всяких околичностей, спросил про тетрадь.
– Нашла я вашу тетрадь, – сказала Галина. – Толстая такая, в красной обложке. Вся какими-то формулами исписана, но я в химии ничего не понимаю. Наверное, это она и есть. Можете прийти и забрать.
Он спросил, когда ему прийти за тетрадью."
"– В любое время, когда это вас устраивает, – совершенно беспечно, как и следовало это сделать, ответила Галина.
Настаивать на том, чтобы мужчина пришел непременно сегодня, нельзя было ни в коем случае. Это могло насторожить его. Так что Галя тут же добавила:
– Если сегодня не сможете прийти, ничего страшного. Приходите дня через три-четыре. А чтобы наверняка, так лучше через недельку. Тетрадь вас будет дожидаться, она теперь никуда не денется.