Час назад Том – его водитель – привез ей бархатный широкий футляр: отдал молча – он вообще был не сильно разговорчив – и ушел, оставляя Трейси гадать, что это: подарок мужчины или ультиматум хозяина.
Она открыла футляр, достала сверкающую нить и спокойно застегнула на шее, наблюдая, как блестящие камни сияют на груди – низкое декольте вечернего платье давало для этого простор.
– Симпатичная штучка, – вслух нехотя признала Трейси. Тонкие маленькие волнообразные звенья были полностью усеяны бриллиантами и светились, как чистые первобытные звезды, не испорченные временем.
"Трейси снова взглянула на себя, сопоставляя двух мужчин по очереди, без спроса ворвавшихся в ее жизнь. Брендон был чувственным и ненасытным, Марко – животным, абсолютно бесстыдным и беспринципным. Брендон умел быть нежным, Марко, казалось, недоступно это чувство. Она мысленно одернула себя.
Сколько раз Трейси задавалась вопросом: зачем ему именно она? Иногда, лежа в постели, уставшая и ослабевшая от его ласк, Трейси украдкой следила, как Марко с еще влажными после душа волосами набрасывает на смуглые плечи рубашку – он собирался домой, к жене. Первое время Трейси изумлялась его полному спокойствию: никакого раскаяния, нервозности или стыда за то, что был с любовницей. Потом она отбросила попытки разобраться: есть ли у него понятия о морали.
Телефон на туалетном столике завибрировал, и она, не глядя на экран, подошла к окну – натертый до блеска черный «Порше» уже ожидал. Трейси взяла сумочку, подавив желание посмотреть в зеркало, удостовериться в безупречности образа.